Феликс застыл. Он уже слышал этот голос ранее этой ночью. Это был Бо, и он находился прямо здесь, на яхте. Снова тяжелые шаги по палубе. Феликс пытался понять, сколько человек сейчас на корабле. Двое? Трое?

И тут лодка пришла в движение.

Феликс уперся руками в обе стены, когда лодка начала спускаться к воде. Что они делают? Почему они вообще решили вытащить яхту из сарая?! Рев бури постепенно стихал, но на воде все равно было опасно. А Феликс ужасно боялся воды даже в спокойный день. Лодка спускалась все ниже, и ниже, и ниже, и Феликс чувствовал, как его прошибает холодный пот, а сердце колотится все неистовее. Феликс подумал, что люди, наверное, примерно так чувствуют себя перед сердечным приступом.

С одной стороны, Феликса подмывало выскочить из уборной, подняться на палубу и потребовать, чтобы его сейчас же отпустили. Но, с другой стороны, даже если он и не сломал бы лодыжку, выдать он себя не мог. Бо и его сообщники уже убили по меньшей мере двух человек за ночь, и они были вооружены. Феликс только надеялся, что Бо и тот, кого он привел, не решат воспользоваться туалетом.

Лодка все еще ехала на гидравлическом подъемнике. Он мгновенно понял, когда она опустилась на воду – судно сразу стало качаться на волнах. Феликс зажал себе рот. Заработал двигатель, и лодка поплыла вперед, тошнотворно покачиваясь, судя по всему, на огромных волнах.

Следующие секунды были самыми долгими и страшными в жизни Феликса. По сравнению с ними воспоминания о том дне, когда его арестовали и посадили в полицейскую машину, просто меркли. Ему оставалось только съежиться на крышке унитаза, обхватив себя и молиться о том, чтобы его не вырвало. Или чтобы он не умер. Или чтобы сначала его не вырвало, а уже потом – чтобы он не умер. На воде рев шторма стал сильнее, ветер снова завывал, лодка кренилась.

А потом Феликс поднял голову, не веря собственным ушам. Он слышал, как друг на друга кричали мужчина и женщина, и ее голос был похож на мать Джун. Бред какой-то! С какой стати ей отчаливать на яхте с посторонними?

Но тут он догадался – и другой объяснения быть не могло. Значит, Бо заставил ее подняться на борт. Марлоу по-прежнему была в заложниках.

<p>Глава 48</p><p>Марлоу</p>

Когда лодка отчалила от берега, Марлоу сидела на литой скамье. Бо стоял в кабине, с трех сторон защищавшей от стихии, и правил судно вниз по течению реки. Яхта ныряла то вверх, то вниз с такой силой, что Марлоу была уверена – сейчас ее вырвет. Никогда раньше она не страдала от морской болезни, но и с такими волнами она еще не сталкивалась.

Когда они добрались до места, где река впадает в океан, Бо повернул на север и направил судно на открытый простор. Волны там были еще больше, они вставали над яхтой, словно движущиеся стены из воды. Дождь лил, а вокруг них в воду били молнии, и каждый удар сопровождался оглушительным раскатом грома. На воде все еще бушевала «Селеста».

«Ну вот и всё, – подумала Марлоу, и холодный ужас сжал ей горло. – Здесь мы и погибнем».

Погода портилась прямо на глазах. Ветер снова усилился, Марлоу казалось, что он жалит кожу и хлещет по щекам ее же собственными волосами. Одежда Марлоу насквозь промокла от соленой воды, она не могла перестать дрожать от ветра. Бо с трудом выводил лодку в океан.

– Да провались ты! – выругался Бо, пытаясь удержать руль.

– Нам надо обратно! – крикнула Марлоу.

Бо не обратил на нее внимания и продолжил идти выбранным курсом. Очередная волна обрушилась на судно, окатив Марлоу с ног до головы. Один из двигателей отключился, а вскоре за ним последовал и второй. Всего у яхты было четыре двигателя, но Марлоу подозревала, что рано или поздно откажут и два остальных. Прогулочное рыбацкое судно точно не было рассчитано на такие условия.

Нос яхты взмыл и опустился с такой силой, что Марлоу отбросило в сторону и она ударилась головой о скамью. В черепе запульсировало от боли, зрение помутилось. Ее снова накрыло волной, вода забила нос и легкие, и Марлоу захлебнулась кашлем. Наконец она собралась и заставила себя сесть. Она понимала, что времени у нее осталось совсем немного.

Раньше Марлоу никогда не задумывалась, отчего ураганам давали имена, но теперь она все поняла. «Селеста» была живой – это было настоящее чудовище, готовое поглотить всё на своем пути.

Следующий двигатель заглох, и Бо снова выругался, ударив руль со всей силы.

– Да заводись ты! – кричал он на судно.

Марлоу не понимала, чего хочет Бо. Ведь он сказал, что хочет умереть на воде. Так почему же он так старался вывести яхту как можно дальше в океан? Может, все-таки у него включился какой-то инстинкт самосохранения? Или он догадался, что совершил ужасную ошибку, выйдя на яхте так далеко в открытую воду?

На глазах Марлоу тяжелый переносной холодильник, установленный на краю лодки для хранения напитков, полетел за борт и исчез среди волн. Марлоу только гадала, кто полетит за борт следующим – она или Бо. Это был лишь вопрос времени.

Последний двигатель заглох, и судно оказалось полностью во власти волн. Бо наклонился вперед и спрятал лицо в ладони.