– Да он не особо изменился. Надо следить за телефоном, пока связь не вернется, а потом сразу звонить в полицию.

Джун покачала головой.

– Мне больше нравится мой план. Он более проактивный.

– Может быть, зато мой план лучше, если мы собираемся выжить.

Феликс представил, как эти двое дожидаются окончания бури, а потом выходят на улицу, чтобы найти Джун. Наверняка у них с собой фонарики и оружие, да и потом, они крупнее и сильнее. Может, Джун повезет и она убежит, но если нет, то они найдут и убьют ее.

Домик задрожал под очередным порывом ветра.

Джун прижалась к стене.

– Как же я их ненавижу.

Феликс сжал ее руку:

– Я тоже их ненавижу.

Джун повернулась и посмотрела на него; ее лицо было серьезным.

– Я не шутила насчет того, что сказала раньше. Думаю, нам правда придется их убить. Но я тебе этого еще не говорила – мне хочется их убить. Я хочу, чтобы они заплатили за то, что сделали с Заком и Миком.

Феликсу стало страшно. Но на этот раз не из-за «гостей», которые могли обнаружить их сарае. У Джун всегда был вспыльчивый характер, но такой он ее никогда не видел. В ней было столько злости, что она была готова действовать, не думая о последствиях, а это запросто могло привести их к гибели.

<p>Глава 39</p><p>Марлоу</p>

Марлоу впитывала слова Бо, а потом медленно отпустила ладонь Ли и сцепила руки на коленях. Она застыла с безупречно прямой осанкой. В разгромленной комнате было темно, но лампа на столике светила как-то слишком ярко, словно в лицо Марлоу направили прожектор. Где-то совсем близко раздался раскат грома, и Дарси вздрогнула. По запотевшей банке газировки Тома бежали капли влаги, растекаясь лужицей на стеклянной поверхности столика.

Марлоу повернулась к Бо. Он наблюдал за ней, его странные зеленые глаза с интересом следили за тем, как она принимает очередной его удар.

Все это время он вел с ней игру, как будто ему хотелось сломать ее, медленно разорвать на части. Каждый раз он бил Марлоу по самым уязвимым местам. Безопасность ее семьи. Любовь ее мужа. А теперь – его верность.

Его действия больше напоминали личную месть, чем банальную кражу ценного рисунка. Ладно, возможно, план был не таким уж банальным, учитывая, насколько точно Бо и его сообщники подгадали время для кражи, раз она началась одновременно с приходом урагана. Это говорило о том, что они очень хорошо подготовились. На время совершения преступления семья оказалась отрезана от полиции и всех, кто мог бы неожиданно заглянуть к ним. И все-таки Бо крал рисунок Сезанна не для себя. Ему он даже не нравился – он хотел причинить Марлоу боль, разоблачив неверность ее мужа.

– Так и будешь молчать? – спросил Бо.

Марлоу медленно покачала головой. Она больше не собиралась играть с ним в «верю – не верю», к тому же потрясенное молчание Ли и Изабель говорило само за себя. Никто из них даже не пытался ничего отрицать. Ей только хотелось, чтобы Том не был свидетелем этой сцены, но он сидел напротив нее и все слышал. Ее сын и так многое пережил этой ночью.

– Ну же, Марлоу! Должны же у тебя быть хоть какие-то вопросы. Как долго это у них продолжается? Как они встретились? Помнишь, как ты якобы случайно столкнулась с Изабель в галерее, где она работала, и решила нанять ее себе в помощники? Интересно, кто подкинул тебе идею?

Марлоу задумалась, и все сразу встало на свои места. Это была идея Ли. Конечно, это он подсказал. Он заговорил об этом за ужином в их любимом итальянском ресторане неподалеку, когда Марлоу пожаловалась ему, как трудно курировать коллекцию Бондов.

– По-моему, мне было бы гораздо проще, если бы я работала не с картинами родителей, – сказала она, отламывая кусок теплого хлеба и макая его в тарелку с оливковым маслом. – Почти с каждой картиной связано какое-то воспоминание. Я помню, когда ее купили, или как она нравилась маме, или как я росла рядом с ней. Мимо одной картины я ходила каждый день, другая всегда висела рядом рождественской елью. У меня просто не получается полностью отстраниться и погрузиться в работу…

Ли накрутил пасту на вилку.

– Так найми себе ассистента! Кого-нибудь, кто поможет тебе оценить, какие произведения включать в список для музея.

Это было идеальное решение. И чем больше Марлоу думала об этом, тем больше она убеждалась в правоте Ли. Ей действительно была нужна помощь. Оставалось только найти подходящего человека.

Через несколько недель Ли предложил сходить на открытие выставки в галерее «Мерсер» в Майами. В тот вечер экспонировалась серия картин с изображением необычайно огромных цветов – их ослепительные оттенки очаровывали и сияли, как драгоценные камни. Ли пошел за напитками, оставив Марлоу любоваться ярко-красным маком в абстрактной манере.

Марлоу почувствовала присутствие Изабель еще до того, как та заговорила – ее окутывал сильный аромат роз и мускуса.

– Это моя любимая работа, – сказала Изабель.

Марлоу кивнула и повернулась к молодой женщине.

– В ней столько радости и энергии.

– Да, именно радости! Вы очень точно заметили. – Изабель улыбнулась Марлоу и протянула руку. – Изабель Сарджент, я работаю ассистентом в галерее.