— Нет, если этот патологоанатом — я.

Перекрыв струю ацетона, он отпустил шланг, и тот втянулся в отверстие в потолке. Стейвли подошел к стене и переключил вентиляцию на нормальный режим. В помещении снова стало тихо. Тело лежало на столе, по возможности отмытое от краски. В порах и складках кожи остались зеленые подтеки, сама кожа была мертвенно-бледной и одутловатой, словно кожа существа, живущего на дне моря. Слипшиеся остатки грубо отрезанных волос, обрамляющие мертвое лицо, топорщились от краски.

— Существует всего два способа лишить человека жизни, — сказал Стейвли. — Можно или остановить сердце, или прекратить подачу кислорода к мозгу. Но сделать то или другое, не оставив никаких следов, чертовски сложно.

— Как можно остановить сердце? — спросил Блейк.

— Если речь не идет о том, чтобы продырявить его пулей? Лучший способ — закупорка артерии воздухом. В кровяной поток вводится достаточно большой пузырек воздуха. Кровь перемещается по телу поразительно быстро, и пузырек воздуха ударяет по внутренней стенке сердца, словно камень, словно крошечная пуля, выстреленная изнутри. Как правило, это приводит к летальному исходу. Вот почему медсестра поднимает шприц, ударяет по нему ногтем и выпускает через иголку немного жидкости. Для того чтобы убедиться, что внутри не осталось воздуха.

— Но след от укола будет виден.

— Не обязательно. И определенно не на таком трупе. Кожные покровы испорчены краской. Но можно обнаружить внутренние повреждения, причиненные сердцу. Разумеется, я проверю это во время вскрытия, однако особой надежды нет. В предыдущих трех случаях ничего похожего не было. А ведь мы исходим из предположения, что убийца действует одним и тем же способом, верно?

— А что насчет перекрытия подачи кислорода к мозгу? — спросил Блейк.

— Говоря простым языком, это удушение, — сказал Стейвли. — Удушить человека можно, практически не оставляя следов. Классический случай: слабому и беспомощному старику накрывают лицо подушкой. Доказать что-либо практически невозможно. Но в данном случае речь идет не о беспомощном старике. Убитая была молода и сильна.

Ричер кивнул. Во время своей долгой и богатой событиями службы ему однажды, давным-давно, пришлось задушить человека. Для этого он вынужден был приложить все свои силы, чтобы прижать противника лицом к матрасу, пока тот вырывался и бился в предсмертных судорогах.

— Элисон Ламарр оказала бы отчаянное сопротивление, — сказал он.

— Согласен с вами, — подтвердил Стейвли. — И взгляните на нее. Взгляните на ее мускулатуру. Справиться с ней было бы очень непросто.

Ричер, наоборот, отвел взгляд. В помещении было прохладно и тихо. Жуткая зеленая краска была повсюду.

— Я думаю, она была еще жива, когда ложилась в ванну, — сказал он.

— Основания? — спросил Стейвли.

— Никаких следов, — ответил Ричер. — Абсолютно никаких. В ванной царила безукоризненная чистота. Сколько весила Элисон Ламарр? Сто двадцать фунтов? Сто двадцать пять? Слишком большая тяжесть, чтобы опустить ее в ванну и не оставить никаких следов.

— А может быть, краска была вылита потом, — предположил Блейк. — Уже на тело.

Ричер покачал головой.

— В таком случае оно неизбежно всплыло бы. Нет, судя по всему, Элисон Ламарр сама погрузилась в краску, как обычно погружаются в ванну. Ну, вы знаете: сначала пробуешь воду пальцами ноги, затем опускаешься в нее.

— Надо будет провести эксперимент, — сказал Стейвли. — Но я склонен согласиться, что убитая умерла уже в ванне. В предыдущих трех случаях не было никаких указаний на то, что к убитым вообще прикасались. Ни шрамов, ни ссадин, ни посмертных повреждений. При перемещении трупа обычно повреждаются связки в суставах, потому что их уже не оберегает напряжение мышц. Пока что я считаю, что убитые делали все сами.

— За исключением того, что они не убивали сами себя, — заметила Харпер.

Стейвли кивнул.

— Смерть без посторонней помощи в ванне ограничивается утоплением в состоянии алкогольного или наркотического опьянения или вскрытием вен в теплой воде. Очевидно, в данном случае речь о самоубийстве не идет.

— И никто из женщин не утонул, — добавил Блейк.

Стейвли снова кивнул.

— По крайней мере, три первые жертвы не утонули. В легких никаких посторонних жидкостей. Мы узнаем это, как только осуществим вскрытие, но я опять-таки не склонен к оптимизму.

— Черт побери, так как же она умерла? — спросил Блейк.

Стейвли посмотрел на мертвое тело, и у него на лице появилось что-то вроде сострадания.

— Пока что у меня нет никаких мыслей. Дайте мне часа два-три, и, возможно, я что-нибудь найду.

— Никаких мыслей?

— У меня была одна теория, — сказал Стейвли. — Я построил ее на основании предыдущих трех случаев. Вся беда в том, что сейчас я считаю свою теорию абсурдной.

— Что за теория?

Стейвли покачал головой.

— Позже, ладно? А теперь вам нужно уйти. Я буду ее резать, и мне бы не хотелось, чтобы вы при этом присутствовали. Полагаю, бедняжка имеет на это право.

Глава 19