Читаем Гость полностью

Стейвли перешел к голове. Направил струю на затылок. Волосы убитой представляли собой страшное зрелище. Они были спутанными, слипшимися от краски. Волосы плавали вокруг лица жесткой паутиной.

— Придется их отрезать, — сказал Стейвли.

Блейк угрюмо кивнул.

— У нее были замечательные волосы, — заметила Харпер.

Ее голос был едва слышен за шумом вентиляторов. Отвернувшись от стола, она отступила назад. Коснулась плечом груди Ричера и задержалась так на секунду дольше, чем следовало бы.

Взяв со столика новый скальпель, Стейвли прошелся по волосам, стараясь держаться как можно ближе к засохшей краске. Затем, просунув руку под плечи, приподнял тело. Голова освободилась, оставив спутанные волосы в краске, словно корни мангровых деревьев, переплетенные в болоте. Разрезав краску и пластик, Стейвли освободил еще один участок.

— Надеюсь, вы поймаете этого мерзавца, — мрачно заметил он.

— Для того мы и делаем все это, — угрюмо пробурчал Блейк.

— Переворачивай ее, — сказал Стейвли.

Тело перевернулось без труда. Ацетон, смешанный со скользкой краской, стал своеобразной смазкой. Жуткое лицо Элисон Ламарр предстало в ярком свете люминесцентных ламп. Зеленовато-белая кожа была покрыта морщинками и подтеками краски. Глаза были открыты, веки покрылись зеленой каемкой. Последний кусок мешка оставался прилипшим к телу от груди до бедер, словно старомодный купальник, защищающий ее стыдливость.

Стейвли пошарил рукой и нащупал под слоем пластика металлический предмет. Сделав надрез, он осторожно запустил туда пальцы и, словно в гротескной пародии на хирургическую операцию, извлек этот предмет.

— Отвертка, — объявил патологоанатом.

Помощник обмыл ее в ванночке с ацетоном. Это оказался высококачественный инструмент с тяжелой пластмассовой рукояткой и наконечником из хромированной стали.

— Из набора инструментов в ящике кухонного стола, помните? — сказал Ричер.

— У нее на лице царапины, — вдруг произнес Стейвли.

Он обмывал струей ацетона лицо. На левой щеке от глаза к подбородку проходили четыре параллельных надреза.

— Раньше это у нее было? — спросил Блейк.

— Нет, — хором ответили Харпер и Ричер.

— Так что это значит? — спросил Блейк.

— Она была правшой? — вдруг спросил Стейвли.

— Не знаю, — ответил Пултон.

— По-моему, да, — сказала Харпер.

Закрыв глаза, Ричер мысленно вернулся на кухню Элисон Ламарр, увидел, как она разливает кофе.

— Да, правшой, — уверенно заявил он.

— Согласен, — сказал Стейвли, осмотрев руки и пальцы убитой. — Правая рука чуть больше левой. И тяжелее.

— И что? — спросил Блейк, склонившись над изуродованным лицом.

— Я считаю, убитая сама нанесла эти царапины, — сказал Стейвли.

— Вы уверены?

Стейвли несколько раз обошел вокруг головы убитой, ища лучшее освещение. Свежие раны распухли от попавшей в них краски. Они стали зелеными, хотя должны были быть алыми.

— Дать однозначный ответ я не могу. Вы это понимаете. Но с высокой долей вероятности все произошло именно так. Если бы раны нанес убийца, каковы шансы, что он нанес бы их в том месте, где убитая могла нанести их сама?

— Он заставил ее, — сказал Ричер.

— Как? — спросил Блейк.

— Не знаю. Но он заставляет убитых делать многое. Например, я убежден, что он заставляет их самих выливать краску в ванну.

— Почему?

— Отвертка. С ее помощью открывались банки. А мысль о царапинах пришла уже позже. Если бы убийца сразу подумал о царапинах, он заставил бы убитую захватить с кухни не отвертку, а нож. Или и то и другое.

Блейк уставился в стену.

— Где сейчас банки?

— Здесь, в криминалистической лаборатории, — ответил Пултон. — С ними работают эксперты.

— Отнеси им отвертку. Пусть проверят, соответствуют ли следы.

Помощник Стейвли убрал отвертку в чистый полиэтиленовый пакет. Пултон снял халат, сбросил бахилы и поспешно вышел.

— Но зачем? — спросил Блейк. — Зачем заставлять убитую царапать себе лицо?

— Гнев? — предположил Ричер. — Желание наказать? Унизить? Меня с самого начала мучил вопрос, почему он не проявляет жестокости.

— Раны поверхностные, — сказал Стейвли. — Полагаю, они немного кровоточили, но не были болезненными. Их глубина одинакова на всем протяжении. То есть убитая не дрожала.

— Быть может, это что-то ритуальное, — предположил Блейк. — Имеет какой-то символический смысл. Четыре параллельные линии ничего не означают?

— По крайней мере, для меня ничего, — покачал головой Ричер.

— Как она была убита? — спросил Блейк. — Вот что нам необходимо узнать в первую очередь.

— Быть может, убийца заколол ее отверткой, — предположила Харпер.

— Никаких следов этого, — возразил Стейвли. — Нигде нет колотых ран, которые могли бы привести к смерти.

Он оторвал от тела последний кусок пластика и стал смывать краску с живота, помогая струе ацетона затянутыми в перчатку пальцами. Помощник убрал пластик, и тело осталось обнаженным под ярким светом, обмякшее и совершенно безжизненное. Ричер смотрел на него и вспоминал красивую, жизнерадостную женщину, улыбавшуюся и излучавшую энергию подобно крохотному солнцу.

— Можно ли убить человека так, чтобы этого не мог определить патологоанатом? — спросил он.

Стейвли покачал головой.