Читаем Госпожа президент полностью

Герхард сорвал с головы бейсболку, открыл рот, собираясь что-то сказать, и тотчас передумал, но с опозданием: прежде чем он стиснул зубы, из горла вырвалось забавное хрюканье. Он снова откинулся на спинку стула и яростно почесал пах.

— Очень даже рад, — повторил Ингвар. Он стоял спиной к задержанному и словно обращался к воображаемому третьему лицу. — Потому что ты мне не нравишься. А раз ты занял такую вот позицию, я могу только отпустить тебя. — Он резко повернулся и жестом показал на закрытую дверь. — Я могу тебя отпустить. У тех-то парней совсем другие способы воздействия, не чета моим. Совсем другие.

Он негромко хохотнул, будто мысль о том, чтобы отпустить Герхарда Скрёдера, здорово его забавляла.

— Ты о чем?

— Пожалуй, я так и сделаю, — сказал Ингвар, опять-таки будто не Герхарду, а кому-то еще. — Свалю с плеч эту дурацкую затею. И пойду домой. Отдохну. — Он похлопал себя по карманам, как бы проверяя, что бумажник и ключи на месте и можно двигать домой. — И никогда больше тебя не увижу. Одним подонком меньше, не придется тратить на тебя ресурсы полиции.

— О чем, черт возьми, ты толкуешь?! — Герхард хватил кулаком по столу.

— Ты же сказал, будем ждать адвоката, — улыбнулся Ингвар. — Так что сиди себе и жди. Один. Я позабочусь, чтобы Рёнбек тут не надрывался. Бумаги заполнят — и можешь идти. Желаю тебе приятного вечера, Герхард.

Он прошел к двери, отпер ее, хотел отворить.

— Подожди! Подожди!

Ингвар замер, положив ладонь на дверную ручку.

— В чем дело?

— Ты кого имеешь в виду? У кого якобы другие способы… Про что ты, черт подери, толкуешь?

— Н-да, Герхард… Тебя прозвали Канцлером, верно? Я думал, при таком прозвище ты мало-мальски разбираешься в международной обстановке.

— Черт, я… — Бледная физиономия взмокла от пота. Герхард снова сорвал с головы бейсболку. Жирные волосы облепили череп, одна прядь упала на глаза. Он попытался сдуть ее. — Ты что, имеешь в виду американцев?

— Угадал, — улыбнулся Ингвар. — Желаю удачи.

Он нажал на ручку.

— Погоди. Погоди же, Стубё! Американцы ведь не имеют права…

Ингвар расхохотался. Запрокинул голову и хохотал от души. В голых стенах пустой комнаты смех звучал резко, раскатисто.

— Американцы и право? Американцы!

От смеха он толком не мог говорить. Выпустил ручку двери, схватился за живот, затряс головой, буквально захлебываясь хохотом.

Задержанный смотрел на него, разинув рот. Он имел обширный опыт общения с полицией, уже и не помнил, сколько раз торчал на допросах у этих недоумков-бобиков. Но такого с ним никогда не случалось. Кровь стучала в ушах, горло перехватило. Под глазами проступили красные пятна. Он скомкал бейсболку. Когда Ингвар Стубё невольно оперся рукой о стену, чтобы не повалиться наземь от смеха, Герхард Скрёдер принялся судорожно шарить по карманам в поисках ингалятора. Это была единственная вещь, которую у него не отобрали во время обыска. Наконец нашел, поднес ко рту. Руки тряслись.

— Давненько я так не веселился, — выдавил Ингвар, утирая глаза.

— Что американцы могут со мной сделать, — сказал Герхард, по-мальчишечьи ломким голосом. — Мы же в Норвегии…

Он попытался сунуть ингалятор в карман, но уронил на пол и нагнулся поднять. А когда выпрямился, Ингвар Стубё стоял, опершись кулаками на стол, лицо его было сантиметрах в десяти. Объемистый живот и широченные плечи придавали полицейскому сходство с этакой белокурой гориллой, голубые глаза смотрели холодно.

— Думаешь, ты большой хитрован, — процедил Ингвар. — Думаешь, у тебя все схвачено. Мнишь себя крупной рыбой, потому только, что отираешься возле русской мафии. Думаешь, что сумеешь вывернуться. Ну как же, крутой парень, впору потягаться с албанскими бандюгами и прочей балканской шоблой. Забудь об этом. Сейчас… сейчас… — Он поднял палец, ткнул им под нос арестанту и резко возвысил голос: — Сейчас ты увидишь, какое ты дерьмо. Если тебе хоть на секунду закралась мысль, что американцы будут спокойно смотреть, как мы отпускаем этакую мразь, то ты чертовски ошибаешься. Каждый день мы по нескольку раз информируем их о ходе расследования. Им известно, что ты сейчас здесь. Известно, что ты сделал, и они намерены…

— Так я же ничего не сделал! — прохрипел Герхард, явно с трудом. — Я… я просто…

— Дыши спокойнее, — перебил Ингвар. — Воспользуйся ингалятором.

Он слегка отстранился, опустил палец и, пока арестант вдыхал лекарство из голубого цилиндрика, сказал:

— Я хочу знать всё. Хочу услышать, кто дал тебе это задание. Когда, где и как. Хочу знать, сколько тебе заплатили, где сейчас деньги, кто еще связан с этим делом. Имена и описание внешности. Всё.

— Они же не могут… — задохнулся Герхард, — забрать меня в Гуантомо?

— В Гуантанамо, — поправил Ингвар и прикусил губу, чтобы не рассмеяться, на сей раз совершенно искренне. — Кто их знает. В нынешнее-то время. У них пропал президент, Герхард. И фактически они считают тебя… террористом.