Читаем Госпожа Орингер полностью

Риск отказа и неловкого молчания после был очень велик, но тянуть дальше и «просто дружить» с конкретно этим представителем мужского пола у младшей Орингер уже не было никаких сил. Ни-ка-ких сил. Абсолютно никаких. Ни капельки не осталось… сил. Разумения тоже… ни капельки. И пустошь под ногами почему-то пропала. Совсем. Зато появилась теплая ладонь на шее сзади и сильная рука, обхватившая за пояс, приподнявшая над землей.

Элис все целовала, целовала, целовала и даже не заметила, как целовать начали уже ее, в ответ, как-то особенно нежно, неторопливо, трепетно. Головокружительно приятно.

Где-то внизу раздалось громкое фырканье, топот и наконец восторженное повизгивание.

Элис испуганно дернулась, выпустила «любезного уже-не-просто-друга» из объятий и ошалело оглянулась вокруг.

Толстый вернулся. И не просто вернулся, а резвым галопом нарезал по окрестным полям широкие круги, радостно подпрыгивая всей своей округлой тушкой, припадая на передние лапы, время от времени притормаживая и оттираясь о ноги своего любимого и несравненного хозяина – самого лучшего из людей – Борх стоял у подножия холма, подсвеченный тусклыми зелеными огнями нескольких зондов-ищеек – высокий, массивный, несгибаемый, несмотря на солидный возраст и все выпавшие на его долю беды и ненастья. Стоял и очень внимательно, цепко, пристально оглядывал молодую парочку.

Элис в отчаянии заскулила, пытаясь прикрыть кавалера собой, но тот шепнул: «Наконец-то!» – осторожно отодвинул ее в сторону и без промедлений отправился навстречу господину Орингеру, стягивая на ходу свою просторную маскировочную куртку. Зеленоватые огни зондов моргнули, отразившись в трех серебристых лентах на плече его темного кителя – нашивках.

Борх сжал зубы, резко вдохнул, но с места не двинулся, лишь тихо цыкнул своим зондам. Те вспыхнули белым, освещая незнакомца с ног до головы, выставляя напоказ его солнечно-золотистый чуб, россыпь веснушек на носу и щеках, спокойные серо-голубые глаза и приветливую улыбку:

– Прошу прощения за беспокойство, досточтимый командующий Орингер. Позвольте представиться – патрульный Маркус Экгер.

Борх едва заметно кивнул, припоминая: «Внучок старикана Эксперта. Ну надо же… как похо-о-ож…» – и зыркнул в сторону – Элис уже спустилась с холма и испуганно, умоляюще смотрела на отца из-за плеча своего кавалера.

Ситуация сложилась патовая. Толстый перестал носиться кругами, сел по стойке смирно у ног Борха, поднял треугольные уши торчком и притворился неодушевленным предметом мебели.

Элис в волнении закусила губу. Ее кавалер учтиво помалкивал. Борх быстро все обдумал, тяжко вздохнул и негромко заметил:

– Вы нынче чересчур далеко забрели, патрульный Экгер. Ваш ареал, насколько я помню, орбита Синей планеты.

– Э-э-э, уже нет, господин Орингер. Месяц назад меня перевели на орбиту Серой. Правда, мне пришлось подать Эксперту одно за другим одиннадцать прошений, поэтому процедура перевода слегка затянулась, но-о-о…

– Кхм… все ясно. Дочь, не шастай больше по пустошам одна. Обклеиваться анти-сканом тоже нет никакого смысла – Толстый все равно тебя чует.

– Хорошо, пап! – Элис с готовностью покивала, от чего ее отросшая челка взлохматилась еще больше.

Борх вновь перевел взгляд на молодого нарушителя всеобщего спокойствия, хрипловато проинструктировал:

– Проводишь ее до крыльца, Экгер, – свистнул Толстому и направился в сторону дома.

Зонды-ищейки вереницей потянулись за хозяином. Толстый повел ушами, презрительно обфыркал застывшую парочку, повернулся к ним необъятным задом и растворился в ночной тиши.

Элис растерянно моргнула, отцепилась от плеча Маркуса, за которое она все это время судорожно держалась, и на всякий случай прислушалась.

Тьма вокруг сгустилась непроглядной, будто упругой завесой.

Молодой Экгер прыснул, захихикал, развернулся, почти на ощупь нашел рядом Элис, подхватил, прижал к себе, сбивая ее с мысли, и зашептал, заворковал, замурлыкал:

– Лисена, мы похе… провалили все пароли и явки, ты понимаешь? Все пароли и явки! Нас с тобой засекли, отследили, прижучили и почти накатили. У меня даже челюсть заранее начала болеть… и нос, и глаз! Оба глаза! Думал – ну все-о-о, завтра буду, как долбанная панда… в первую свою рабочую смену здесь, на Серой!

– Болтун, – выдохнула младшая Орингер, крепко обнимая его за шею. – Какой же ты болтун.

– Угу. Значи-и-ит план такой. Я сутки работаю, потом сплю, потом на мастер-класс, а пото-о-ом в Полис, знакомиться с моими.

– Что?! Нет! Ты с ума сошел?!

– Лисе-о-она!

– Я им не понравлюсь!

– Не ссы, Орингер! Не ссы, говорю! Все будет хо-ро-шо.

* * *

– Рита! Р-р-рита!

– Я сплю, Борх.

– Рита! Почему?! Почему я обо всем узнаю последним?!

– Ох… Ты про Элис и Маркуса? Они давно знакомы. На вручении диплома у Норманна, его друг, Джеф… музыкант, помнишь?

– Нихрена я не помню!

– Тогда слушай. Они отправились гулять-танцевать-отмечать, Элис захотела с ними, а Джеф дружит вообще со всеми вояками, так что… Маркус – хороший мальчик, успокойся. Иди ко мне, я замерзла.

– Рита! Но ему уже сколько, хм-м-м, так, у старикана есть старшая внучка, а этот же второй, да?