Читаем Господство полностью

— Нам очень приятно, что вы приняли приглашение отужинать у нас, — произнесла мать Марго. — Мы очень много о вас наслышаны и предвкушали удовольствие от знакомства. — Она улыбнулась ему широкой белозубой улыбкой, как на рекламе зубной пасты. Видимо, эта улыбка означала гостеприимство, но почему-то Дион чувствовал себя довольно неловко.

— Почему бы нам не пройти в соседнюю комнату? — предложила мать Фелиция. — Мы можем поговорить там, пока я не подам ужин.

— У нас сегодня суп, цыплята с козьим сыром и лимонный пирог, — сказала Пенелопа. — Надеюсь, тебе понравится.

— Звучит здорово, — отозвался он.

Мать Дженин схватила его за руку и потащила прочь от Пенелопы, к двери, ведущей в следующую комнату. Он ощутил, как ее слабые пальцы слегка сжали его кисть.

— Я так польщена, что наконец познакомилась с вами, — произнесла она, — так заинтригована.

Он оглянулся на Пенелопу, но та только слабо улыбнулась, пожала плечами и последовала за ними.

— Вам снятся сны, Дион?

— Всем снятся сны, — ответил он.

Мать Дженин засмеялась низким, знойным, хрипловатым смехом, который его в какой-то степени взволновал.

— Прошлой ночью мне приснилось, что я блоха и купаюсь в вашей крови…

— Дженин! — резко оборвала ее мать Марго.

Его руку наконец отпустили, и Пенелопа скользнула рядом с ним.

— Садись ближе ко мне, — прошептала она. — Я помогу тебе сориентироваться.

Они вошли в гостиную.

* * *

В обеденном зале стоял громадный, почти королевский стол — настоящее место для торжественных церемоний. В комнате пахло чем-то незнакомым, присущим именно этому дому, и чужим. Дион сел рядом с Пенелопой почти в начале стола. Разговор перед ужином в гостиной был не столь уж неловок и напряжен, как он ожидал. Матери Пенелопы задавали обычные вопросы, какие задают родители, когда ты в гостях. Правда, с определенным подтекстом, побуждая его высказаться о намерениях насчет их дочери. Кажется, его ответами они остались довольны.

За ужином все было совершенно по-другому. В тот момент, когда они ступили в обеденный зал, все разговоры сразу же прекратились, единственное, что можно было уловить, — это легкое шлепанье босых ног по дощатому полу из твердой древесины, а за столом — едва слышные удары ложек о тарелки.

Дион откашлялся. Он намеревался сказать много, но успел произнести только что-то вроде комплимента матери Фелиции за превосходный суп. При этом голос его в застывшей тишине прозвучал так неуместно громко, что он немедленно отказался от всяких попыток вообще что-либо говорить.

Сидящая напротив мать Шейла взяла графин, стоявший между двух супниц.

— Может быть, немного вина? — спросила она Пенелопу почти шепотом.

Та с удивлением посмотрела на нее.

— Вообще-то я не собиралась…

— Но ведь сегодня особый случай. Кроме того, тебе уже почти восемнадцать. Я думаю, ты достаточно взрослая, чтобы немного выпить. — Она дразняще улыбнулась. — Ты живешь на винном заводе всю свою жизнь. Не говори мне, что никогда украдкой не попробовала его на вкус.

Пенелопа покраснела.

— Я не думаю, что ей следует сейчас пить, — процедила сквозь сжатые губы мать Фелиция.

Пенелопа благодарно улыбнулась ей за поддержку.

— Она может выпить, если пожелает, — сказала сидящая во главе стола мать Марго.

— Выпей немножко. — Мать Шейла наполнила бокал Пенелопы и вопросительно посмотрела на Диона. — А вам, Дион?

Он застыл на своем стуле, чувствуя себя исключительно неуютно. Уж ему-то приходилось наблюдать разрушительное действие алкоголя с весьма близкого расстояния, и поэтому возможность выпить не являлась для него ни свидетельством взрослости, ни вообще чем-то захватывающим. К алкоголю он относился однозначно отрицательно. Но обижать матерей Пенелопы ему тоже не хотелось.

— Только немного, — произнес он с сильно бьющимся сердцем.

Мать Шейла улыбнулась и налила.

Дион сделал глоток. Первый в своей жизни. Вино оказалось слабее, чем он ожидал, и более приятное. Прежде он никогда даже не попробовал спиртное, несмотря на то что это можно было делать хоть каждый день. Мама часто оставляла всюду в доме початые бутылки, а уж сколько раз она дышала на него перегаром, и не сосчитать, поэтому один только запах вызывал у него спазмы в желудке.

Но это вино было хорошим. Он сделал еще один глоток, на сей раз побольше.

За столом все снова погрузились в молчание. Мать Фелиция вышла проверить, как там цыплята, остальные продолжали есть суп, время от времени потягивая вино.