Читаем Городской тариф полностью

- А к Каменской какие претензии? - с интересом спросил Евгений Леонардович, который вынес о ней впечатление самое благоприятное. Если она настолько умна, что сумела написать ТАКУЮ диссертацию, то неужели же она не настолько же умна в повседневной оперативной работе? Как-то не вяжется.

- Слишком медленно работает, - пожал плечами Сергей Александрович. - Например: для установления личности бывшего любовника Погодиной, который оставил ей значительную сумму, она в первую очередь воспользовалась имеющейся базой данных, выявила имена тех, кто был убит за пределами России в течение 2000-2001 годов, и проверила информацию о них. И только когда эта работа не принесла результатов, она обратилась к источникам оперативной информации и сделала это только вчера поздно вечером, хотя, если по уму, это нужно было сделать немедленно, вместо того чтобы копаться в базе данных. Ей следовало встретиться с источником в тот же день, когда обнаружили труп Погодиной, и пока он будет выполнять ее задание, она занялась бы базой и потом сличила полученные результаты. А Каменская сделала все наоборот, и время оказалось упущенным. Кстати, судя по всему, агентурная работа - не ее конек, а это для оперативника плохо. Зато она хорошо работает с информацией, это плюс.

- Ну, в мире нет совершенства, - заметил Ионов. - Насколько я понимаю, Каменская, помимо всего прочего, отвлекается на свою диссертацию, это ведь тоже требует и времени, и сил.

В кабинет заглянула Анна Степановна:

- Евгений Леонардович, там Шепель вас ищет. Что ему сказать?

Ионов посмотрел на часы: он здесь уже битый час, пора и честь знать. Видно, у Димы что-то действительно важное, коль он начал разыскивать его по всем отделам.

- Скажите ему, что через три минуты я буду у себя.

Он и в самом деле вошел в свой кабинет через три минуты, а через пять к нему вошел Дмитрий Никитич Шепель, начальник отдела математического моделирования. Они обменялись какими-то малозначащими фразами о погоде, политике и текущих делах.

- Ну как, Евгений Леонардович? - спросил Шепель. Ионов понял, что он спрашивает о Каменской, ведь это именно Дима сделал так, чтобы профессора Ионова пригласили на заседание кафедры.

- Очень хорошо, - искренне ответил он. - По интеллектуальному потенциалу и по менталитету Каменская нам полностью подходит.

- Ну, я бы не был столь оптимистичным, - осторожно заметил Шепель. - Нет ее психологического портрета, установки неизвестны. Она может с ходу отвергнуть саму идею Программы и, что хуже всего, разболтать. С женщинами нужно быть очень осторожным, сами понимаете. Самое главное - проверка на режим секретности.

- Конечно, конечно, - согласился Евгений Леонардович. - Надо сказать кадровикам, пусть начнут ее отрабатывать. Так ты ради этого меня так упорно разыскивал?

- Нет.

Шепель тяжело вздохнул и пожевал губами.

- Я насчет Вадима. Турчинов сказал, что без вашего заключения…

Все понятно. Дима все-таки хочет пристроить в Фонд своего сына. Или как правильно? Сына Миши Ланского? Или, чтобы быть совсем точным, внебрачного сына своей жены? Ионов знал Вадима с детства, он был неплохим мальчиком, но звезд с неба не хватал и особым чувством ответственности не отличался. Для рядовой работы он был вполне пригоден, но Евгений Леонардович полагал, что работа в Фонде - отнюдь не рядовая и кого попало сюда не берут. С самого начала повелось, что специалисты-кадровики выясняют всю подноготную кандидата, обеспечивают составление психологического портрета и дают свое заключение, а вот научный потенциал оценивает лично профессор Ионов, и без его одобрения ни один кандидат на работу в Фонд не принимается. Исключение составляют только те, кто не занимается непосредственно научной работой: программисты, техники, уборщицы, секретари, кадровики (у них своя система оценок) и прочие.

- Дима, - мягко произнес Евгений Леонардович, - ты же прекрасно понимаешь, что твой Вадик не пригоден к работе в Фонде. Да, ты его вырастил, он тебе дорог, и ты хочешь, чтобы у него была непыльная, неопасная для жизни, но интересная и хорошо оплачиваемая работа, я все понимаю, но так же нельзя. Сегодня у тебя вырос сын, завтра дочка Кувалдина закончит аспирантуру, потом еще и еще… Если мы пойдем по этому пути, то погубим дело всей нашей жизни. Мы занимаемся этим больше двадцати лет. Неужели тебе самому не жалко своего труда?