Читаем Городской тариф полностью

- Да нет, это теперь на всю оставшуюся жизнь, - мужчина криво усмехнулся. - Жену жалко, устала она от меня. И бросить не может - совесть не позволяет, и жить я ей не даю. Сам виноват, надо было вовремя лечиться, а я все думал обойдется, обойдется, не может быть, чтобы такое случилось со мной, с кем угодно, только не со мной. А вот случилось.

- А что у вас?

- Началось с ерунды. Потом оказалось - межпозвоночная грыжа. А видите, чем все кончилось? Говорили мне, что нужно делать операцию, но ведь работа, удовольствия, времени жалко, да и страшно, - он горько покачал головой. - А так разве не страшнее?

Целую неделю Павел вспоминал этот разговор, и перед глазами все время вставала картина: он с палкой, согнутый пополам, и рядом с ним злая, раздраженная и усталая Милена, ненавидящая его и не бросающая только из жалости или из стыда перед знакомыми и близкими.

Через неделю он сказал ей.

- Ладно, давай подумаем о лечении.

Она быстро все организовала, связалась с клиникой, записалась на прием к «самому крутому профессору, у которого лечились члены российского правительства», каким-то немыслимым образом договорилась, чтобы Павла не ставили в лист ожидания, а назначили на операцию сразу после консультации, обеспечила переводчика, собрала нужные документы, ездила в посольство, получила визы, заказала билеты и забронировала отель. Ему нужно было только написать рапорт на отпуск и взять в отделе кадров справку для посольства, все остальное Милена сделала сама. Павел несказанно удивился, когда выяснилось, что она собирается ехать с ним.

- Зачем, Мила? Что я, маленький? Тем более там будет переводчик.

- Ты что? Как же я тебя отпущу одного? Нет, я буду все время рядом, мало ли что понадобится. Все-таки операция - дело серьезное.

Он мысленно усмехнулся: ну конечно, рядом она будет. Просто девочка хочет прокатиться в Германию, побегать по магазинам. Да ладно, пускай, не жалко.

Однако все вышло не так. Милена действительно проводила все время рядом с ним, буквально держала за руку, начиная с момента первого визита к врачу. Она никуда не отлучалась, и когда Павел пришел в себя после наркоза, Милена сидела возле кровати и держала его за руку. Ночевала она первые дни после операции тоже в клинике, а потом, когда ему стало полегче, уходила на ночь в отель и в восемь утра появлялась снова. Когда они уезжали домой, Павел с удивлением заметил, что в багаже Милы не появилось ни одной новой вещи. Ни по каким магазинам она, как оказалось, не бегала.

При последнем осмотре профессор посоветовал Павлу обратить внимание на правый бедренный сустав: пока все еще ничего, но в скором времени могут возникнуть проблемы. Нога действительно периодически побаливала, но работать почти не мешала, и Павел научился не обращать на нее внимания.

- Если что - обращайтесь, - сказал медик. - Вы теперь знаете, что клиника у нас превосходная, так что сустав будет как новенький.

Во время следующего отпуска Павел оперировал ногу, и снова Мила все организовывала и неотлучно сидела рядом, держала его за руку…

Больше о болях в спине и бедре он не вспоминал. Зато вспомнил о том, как первый муж выбил Милене зубы.

- Мила, почему бы тебе не заняться собой? - как-то предложил он. - Что мы все меня лечим? У тебя ведь тоже есть проблемы.

- Ты о зубах? - она смутилась. - Да ладно, они же задние, не видно. И потом, имплантация - это безумно дорого, это можно делать только в Англии. Давай не будем об этом.

Но тут уж Павел не унимался, и через пару месяцев Милена улетела в Лондон. А еще через три дня позвонила ему в слезах:

- Оказывается, у меня нос сломан!

- Как же так? - растерялся он. - Когда это?

- Тогда же, когда и зубы. Я думала, у меня просто кровь из носа течет, и больно очень было, но я тогда… А, да что говорить, - она расплакалась.

- Но можно что-то сделать?

- Говорят, надо оперировать. Там перегородка повреждена, если ее не привести в порядок, то нельзя зубы имплантировать.

- Значит, оперируй.

- Но это дорого, Пашенька! Это совершенно сумасшедшие деньги. И потом, это все очень долго, я не смогу так долго без тебя.

- Мила, твоя красота стоит любых денег, - отшутился Павел.

Его умиляла щедрость Милены во всем, что касалось его самого, и скупость, когда речь заходила о ней. Как же она его любит!

В лондонской клинике Мила должна была находиться около трех месяцев. Каково же было изумление Павла, когда она появилась в Москве раньше срока: вся в повязках и в сопровождении сиделки.

- Паша, я не могу без тебя. - Сквозь повязку голос ее звучал глухо, а прооперированные нос и челюсть делали речь невнятной. - Ты же не можешь приехать ко мне в Лондон, ты работаешь. Я договорилась в клинике, мне дали сиделку, только мне придется жить вместе с ней в гостинице, потому что она должна быть все время рядом. Ничего? Ты не сердишься?

Господи, ну как он мог сердиться? Разве можно сердиться на женщину, которая говорит тебе, что не может лишнего дня без тебя прожить?