Читаем Город за рекой полностью

Роберт и правда за все время не видел ни одного из местных жителей курящим; он вспомнил, как удивленно покосились на него женщины, когда он, ожидая Анну, закурил на трамвайной остановке. Он решил пойти навстречу пожеланиям Префектуры и вовсе отказаться от курения. Без табака было, конечно, трудно, особенно в первые дни, и он нервничал и раздражался, но успокаивал себя тем соображением, что воздержание от курения будет более роднить его с остальными местными жителями. Бокал же вина Леонхард (знавший о пристрастии архивариуса) оставлял для него каждый вечер, вместе с начищенным шандалом для свечей. Стопа листов с записями и выдержками, которые Роберт делал для себя из приносимых Перкингом рукописных поступлений, касающихся человеческих судеб все росла, и он уже боялся, что вряд ли когда-либо сможет систематизировать и обобщить весь этот обширный материал. Но не одно только это тревожило его. Не раз брался он за перо с намерением обобщить свои наблюдения, истолковать смысл событий, которые он здесь пережил, а в этом ведь и состояла его задача как хрониста. Ни одно из сделанных изложений его не удовлетворяло, и не было никого, кому бы он мог поверить свои заботы и сомнения. Мастер Магус, погруженный в глубинные сферы бытия как хранитель печати знания, оставался вне круга тех, к кому можно было бы прямо обратиться с вопросом. Перкинг при всей готовности дать разъяснения по частному вопросу сохранял общую для всех вежливую сдержанность, равно как и все почтенные ассистенты, а юный Леонхард боязливо молчал. Отец, в радушии и внимании которого с самого начала сквозило подозрение, мало значил для него теперь, после последней встречи в доме родителей Анны. Катель же, единственный, с кем он, пожалуй, мог общаться здесь на равных, Катель, в отличие от прежних лет их дружбы, оставался странно отчужденным. А он многое, наверное, мог разъяснить из того, что Роберту представлялось таинственным и загадочным. Только с Анной не чувствовал он себя словно разделенным, как с другими, пропастью, хотя и между ними, если признаться, отчасти возникла отчужденность. Неизменно возвращался он к мысли, которая его тревожила: что он, может быть, вызван сюда, как это предположил однажды отец, из-за Анны и что место архивариуса было только предлогом.

Много раз он как будто видел во сне профессора Мертенса. Врач, низко склонив свое лицо над Робертом, как над пациентом, предостерегающе говорил: "Я сообщу о вашем случае по радио". Роберт мучительно отворачивался, но лицо доктора опять возникало перед ним. "Это ничему не поможет, — заявлял профессор Мертенс, — общественность узнает о вашей поездке". Потом Роберт видел себя будто бы сидящим у репродуктора и слышал голос: "Под предлогом написания хроники бежавший доктор Линдхоф разыскивает фрау Анну Мертенс". Тут будто бы Элизабет безмолвно явилась перед ним, и перламутровый веер прохладной волной обдал его жаркое лицо. При каждом взмахе из веера выпархивали фотографии, новые снимки его детей. Они рассыпались по полу, а он не мог поднять, потому что рука его была слаба и не слушалась, и мать, которая тоже оказалась неожиданно в комнате, подбирала их. Дверная портьера раздвинулась, и кто-то голосом, похожим на голос отца, сказал: "Это все зафиксировано в официальных бумагах".

Когда Роберт отправился навестить Анну, в голове его еще мешались обрывки снов. Ландшафт растворялся в полуденном свете. Неуверенно шел архивариус по узкой дорожке меж домиков загородного поселка, не в силах припомнить то место, где они с Анной свернули в прошлый раз к дому ее родителей. Все строения в эту пору были похожи одно на другое и казались заброшенными, необитаемыми. Железные цепи покачивались низко над землей и позвякивали, точно сотрясаемые подземными толчками. Напрасно высматривал Роберт строения храма-казармы, по которым можно было сориентироваться. Он метался в нетерпении взад и вперед, кидался то в одну сторону, то в другую и всякий раз обманывался.

Неожиданно перед ним возник, словно вырос из-под земли, родительский дом Анны. Оба старика сидели на лавочке у входа. Анны дома не оказалось.

— Пошла за сушеными овощами, — сказала мать, не отрываясь от вязания, — она вечно печется о запасе.

Роберт расспросил, как пройти к пункту раздачи (он располагался на пути к вокзалу), и попрощался со сконфуженными стариками.

Брат и сестра Анны, — разъяснял отец, который стал проводить Роберта до калитки, — не забывают своих родителей, это нам так отрадно.

Роберт рассеянно кивнул.

— Анна, — продолжал старик, — беспокоит меня. Она здесь еще совсем недавно, но уже никто ее не посещает. Здоровье ухудшается, все худеет, скоро совсем прозрачная станет. Вы же понимаете, господин инспектор, какая тут опасность таится.