— Прежде чем вы уйдете, — поднялась из своего кресла Монтесино, — позвольте мне сказать вам вот что, сержант. Как мне стало известно, вы были единственным, кто с самого начала не поверил, что убийство Эрнстов — одно из серийных преступлений. И вы не пожалели сил и времени, чтобы подтвердить свою точку зрения доказательствами, что вам в итоге блестяще удалось. Я хотела поздравить вас и поблагодарить. И будьте уверены, мое высокое мнение о вас не останется неизвестным остальным. — Она улыбнулась. — Доброй вам ночи сегодня. Отдохните хорошенько. Впереди у нас нелегкие четыре дня.

Два часа спустя по дороге домой Эйнсли подумал, что, вообще говоря, должен ощущать радость триумфатора. Вместо этого им владела бесконечная грусть.

Глава 41

— Мы работали как проклятые, чтобы свести все материалы воедино, — жаловался Кэрзон Ноулз Эйнсли. — Все помогали, получилось мощнейшее обвинение, но как же не ко времени эта жара!

Около девяти часов утра во вторник они встретились на пятом этаже здания суда округа Дейд в Майами, где представителям прокуратуры была отведена небольшая комнатушка. В непосредственной близости от нее располагалась дверь в зал заседаний большого совета присяжных, где должны были происходить основные события.

Оба были в рубашках с короткими рукавами; пиджаки они сбросили сразу же. Ночью в здании суда отказали кондиционеры. Ремонтники уже не первый час колдовали над системой где-то в подвале, но пока без успеха.

— Монтесино собирается вызвать тебя первым свидетелем. Постарайся до этого момента не растаять, — напутствовал Ноулз.

Голоса, донесшиеся из коридора, означали, что прибыли члены большого совета. Их было восемнадцать — поровну мужчин и женщин и почти поровну и представителей трех основных рас: латиноамериканцев, черных и белых.

Основная задача, которая обычно встает перед подобным советом, с виду проста: определить, достаточно ли собрано доказательств и вески ли основания для возбуждения уголовного дела против того или иного лица. Причем в отличие от обычных судебных разбирательств, заседания большого совета проходят на удивление неформально. В Майами, например, на них далеко не всегда присутствовал даже окружной судья, который надзирал бы за исполнением законности в ходе заседания и огласил бы решение присяжных в самом его конце.

В зале присяжные рассаживались вдоль четырех длинных столов, в торце одного из них стоял стол для председателя совета, его заместителя и секретаря, а в противоположном — для обвинителя, как правило, одного из заместителей прокурора штата. Он должен был представить дело присяжным и провести опрос свидетелей. Сегодня эти функции взялась выполнять сама прокурор штата.

Показания свидетелей фиксировала стенографистка. Присяжные имели право в любой момент вмешиваться в процедуру и задавать вопросы, что они и делали. Любая информация, прозвучавшая во время заседания большого совета, считалась секретной. Присяжные давали подписку о неразглашении, нарушение которой — без особого на то разрешения — грозило серьезными карами.

— Прежде всего, должна извиниться за невыносимую духоту в зале, — начала заседание Адель Монтесино. — Нам обещали, что кондиционеры скоро заработают, а пока особо страждущие могут снять с себя все лишнее в пределах приличия, мужчинам это сделать легче, хотя результат — менее впечатляющий.

Реплика была встречена улыбками; несколько мужчин тут же поспешили избавиться от пиджаков.

— Я прибыла сегодня сюда, — продолжала Монтесино, — чтобы получить у вас санкцию и выдвинуть тройное обвинение против одного и того же человека. Один из пунктов обвинения — соучастие в предумышленном убийстве, обвиняемая — Синтия Милдред Эрнст.

До этой секунды присяжные еще с рассеянным видом озирались по сторонам. Последние слова прокурора заставили кого-то вздрогнуть, кого-то резко выпрямиться на стуле, кого-то в голос охнуть. Наклонившись вперед, председатель жюри спросил:

— Речь идет о совпадении имен?

— Нет, — ответила Монтесино. — Речь действительно идет о городском комиссаре Майами Синтии Эрнст. А двое людей, чья смерть стала результатом ее преступных действий, — ее родители Густав и Эленор Эрнст.

Кое у кого в зале челюсти отвисли в прямом смысле слова.

— Не могу поверить! — заявила пожилая черная дама.

— Я сама сначала отказывалась верить, — признала Монтесино, — но теперь верю и могу предсказать, что после того, как перед вами предстанут свидетели и вы прослушаете одну совершенно невероятную запись, и вы поверите, что это правда, по крайней мере, утвердите передачу дела в суд.

Она переворошила бумаги перед собой на столе и продолжала:

— Второе обвинение, которое я выдвигаю против Синтии Эрнст — это соучастие в преступлении и сокрытие улик, совершенное офицером полиции. Я намерена предъявить вам доказательства причастности мисс Эрнст, в то время майора полиции Майами, к убийству еще двоих людей. Третьим пунктом обвинения будет воспрепятствование правосудию путем недонесения о лице, совершившем преступление, — в данном случае опять-таки убийство.