— А, да, здравствуйте. Как поживаете?

— Сгораю от стыда. — Она сложила ладони и принялась выкручивать пальцы. — На самом деле мне так неловко было, что я вообще сюда приходить не хотела. Но совесть заставила прийти, чтобы поблагодарить вас…

— Ну что вы.

— У меня выдался, в общем, не самый лучший… месяц. Не знаю, почему, но как-то все сразу обрушилось. Прямо здесь, к сожалению. — Она вымученно и виновато улыбнулась.

— Не тревожьтесь вы об этом. Главное, что вам, кажется, лучше.

— Гораздо, — с наигранной официальностью ответила она, может быть, даже с легким высокомерием, демонстрируя свою воспитанность. — Все равно. Спасибо, что достали мои вещи. В голове не укладывается, как я могла их вот так бросить. А вы их еще сложили, Верджил мне сказал.

— А, да, Верджил. Ну… — Как будто они договорились, что это останется между ними. — Что тут такого? В смысле, если вам это не было неприятно. Немного странно складывать вещи незнакомого человека.

— Да. — Клэр улыбнулась, но по-прежнему не расслабилась. — Пожалуй. — Она постучала свободной рукой по крышке стиральной машинки и отвела взгляд. — В любом случае, так мило, что вы это сделали. Вы хороший человек. Извините, что я так убежала. И не ответила на вашу вежливость. — Ее красноречие иссякало. Она резко кивнула, показывая свою нерешительную признательность. — В общем, спасибо. Спасибо.

Дуг смотрел, как она уходит к своей машинке, кивнул и хотел что-то ответить.

Но ничего не приходило на ум. Он отвернулся к открытой сушилке, нахмурившись. Передавил. Напугал этим: «Немного странно складывать вещи незнакомого человека». Идиот, фетишист несчастный. Что он вообще тут делает? Воспользовался тем, что человек подавлен. Черт! Ему хотелось треснуть себя по голове, но Дуг боялся, что Клэр увидит.

Он обернулся. Она читала книжку в мягкой обложке. Ему пришло в голову, что он забыл спросить, как ее зовут. И не представился! Вот тебе и сообразительность. Понятно, почему она ушла.

Облажался. У него был шанс. А теперь он в какой-то неловкой ситуации, ни то ни се: вроде уже не посторонние, но и знакомыми не назовешь. А столкнешься с ней еще где-то, она насторожится, испугается.

А может, все к лучшему. Кончилось, не успев начаться. А чего он вообще хотел этим добиться? Пригласить ее посидеть на втором этаже «Пивной»? Или на ужин в «Оливы»? А потом в гребаную оперу?

«Никаких искр». Примерно так в общих чертах. «Никаких фейерверков».

Ему вспомнилась улыбка Клэр. И то, как нервно она выкручивала пальцы. И задерживала на нем взгляд дольше, чем следовало. В нем читалась не только вежливость, но и подозрение. Тут у него в голове всплыла картинка: Клэр с повязкой на глазах. Ему вспомнилось, как он хотел, чтобы эта картинка больше не всплывала.

Девушка почувствовала его приближение, оторвалась от чтения.

— Привет. Это опять я, жутковатый енот-полоскун.

— Не-е-ет, только не это, — рассмеялась она.

Дуг уперся пальцами в стиральную машинку, стоящую впереди, как пианист, готовый солировать.

— Я там носки по парам разбирал, а потом смотрю — вы тут стоите… я никогда не простил бы себе, если бы не подошел и не попытался. — Эта дурацкая речь заставила ее приподнять брови, но Дуг лишь заговорил быстрее. — Потому что, если бы я не попробовал, — повторил он злосчастную фразу, делая вид, что она вполне удачная, — мне это покоя не давало бы еще месяц как минимум.

Она улыбнулась, расслабилась и повернулась к нему.

— Вы в самом деле так строги к себе?

— Вы даже не представляете насколько, — тоже слегка расслабившись, ответил Дуг. — Начнется все, например, с того, что я шлепну себя по лбу разок-другой. А кончится тем, что я буду заходить сюда несколько раз на дню, каждый раз стирать по одному носку, надеясь, что вы заглянете сюда в одиночестве, вспомните меня, мы снова поболтаем, и я выдам что-нибудь несуразное про погоду…

К концу его тирады она улыбалась, а потом нечто вроде инстинкта самосохранения заставило ее сжать губы.

— Что ж, вот вы и попытались, — она игриво выделила это слово, — теперь все хорошо? Достаточно, чтобы вы не стали наносить себе увечий и тратить здесь все свои деньги?

— Ну что вы. Теперь все иначе. Видите ли… мы поговорили. И это уже принципиальный вопрос. Если бы вы мне отказали, то получилось бы, что со мной что-то не так. И тогда я точно не нашел бы покоя. Только все будет еще хуже. Гораздо хуже. Потому что это же значит, что я не способен заинтересовать такого замечательного человека, как вы.

Она прищурилась, еще улыбаясь, но обдумывая его слова и не зная, как их воспринимать. Это Дуга устраивало. Он и сам не понимал, как себя воспринимать.

— Замечательного? — переспросила она, с наслаждением повторив это слово.

Дуг почувствовал, что она сдалась.

— Безусловно, — он был ослеплен успехом. — Замечательного.

Глава 12

Проверил, как дела

Она оставила ему такое сообщение: