Читаем Город Воров полностью

Слой изумрудной краски казался таким гладким и мягким, что проведешь рукой по длинному покатому носу от ветрового стекла с солнцезащитным покрытием до выдвижных фар — и как будто погладил глазурь на пирожном. Машина была подвешена на подъемнике — Дуг как раз заканчивал устанавливать новехонькую выхлопную систему из нержавеющей стали.

Он положил сандвич на верстак под набором разнообразных старых инструментов господина Сэви, рядом с «чилтоновским» руководством по ремонту. Гараж сделали длинным, чтобы помещались «Олдсмобили». В торце метра на полтора в глубину выкопали подпол: небольшой закуток с земляным полом и каменными стенами, заваленный древними трехскоростными велосипедами, допотопными газонокосилками, чудовищными электрическими снегоочистителями. Их ржавые лопасти напоминали скрежещущие зубы, покрытые запекшейся кровью.

Дуг поставил коробку «Вэлволайн» на край и резко присел, подняв снегоочиститель за ручки и отодвинув его от каменной стены. Ему нужен был булыжник размером со страусиное яйцо. Он легко выходил из обломанного цемента, за ним открывалась выемка. Впервые обнаружив этот тайник, Дуг нашел там за шеренгой пустых термосов пыльное письмо с маркой 1973 года. Некая француженка на ломаном английском объясняла, что разыскивает американского солдата по фамилии Сэви, который зимой 1945 года проходил через деревню, где жила ее мать.

Дуг достал из коробки «Вэлволайн» пачки, завернутые в газету, и добавил свою долю из добытого в «ЗаливБанке» к остальным странного вида пачкам купюр. Потом долго смотрел на свое сокровище в холодном тайнике. В дыре цена ему была — ноль центов. Коллекция пронумерованных бумажек, на семьдесят пять процентов состоящих из хлопка, на двадцать пять — из льна, запечатанных зеленой и черной краской. Маленькие прямоугольные полоски лежат мертвым грузом — что с ними делать, непонятно. У Дуга кончалось место (тайник был вырыт на максимально возможную ширину), и время — бабушка Сэви находилась всего в шаге от дома престарелых. Плата за аренду гаража обещала им обоим три месяца счастья, поскольку у Дуга не было запасного плана ни для заначки, ни для «Корвета».

Он вытащил аккуратную стопку холодных банкнот сантиметра три толщиной из пачки уже отмытых купюр, затем снова свернул толстую полиэтиленовую обертку и поставил камень на место, подвинул обратно снегоочиститель и поднялся наверх. От ламп в гараже становилось теплее. Дуг развернул свой сандвич с ростбифом, достал газировку из мини-холодильника, который установил здесь, включил портативный радиоприемник. Обычно взяв в руки инструменты и извозившись в смазке под днищем «Корвета», Дуг быстро забывал о треволнениях окружающего мира. Он лежал на спине на низкой тележке с колесиками. Цеппелиновская «Песня иммигранта» долетала к нему под днище из радиоприемника, настроенного на волну «Классического рока». И хотя туг Дуг никогда не уходил в себя полностью, по крайней мере на несколько часов он погружался достаточно глубоко.

Еще на улице Дуг услышал, как у Джема грохочет музыка. У двери на втором этаже его обдало жаром. Хлипкие стены его жилища на третьем этаже сотрясались, прогнувшийся пол вибрировал, как кожа на барабане. Ложка на кухонном столе подрагивала. Дверца шкафчика открылась сама по себе. Джем весь в этом: сплошные басы, никаких высоких тонов.

Дуг разложил диван и сел на краю, уплетая из миски яблочные хлопья для завтрака и прикидывая: врубить телевизор, чтобы перекрыть этот грохот, или наплевать. У него не было сил идти и стучать в дверь Джема. А еще больше ему не хотелось, чтобы тот затащил его к себе. Это ничего не изменит: крыша все равно может рухнуть и накрыть их всех.

«Кто такой Дуг Макрей?» Вот такие вопросы задают себе трезвые люди за миской хлопьев в три часа утра.

Кой черт его дернул сложить забытое ею белье и оставить его на прилавке? Слишком уж это не по-мужски — стал вдруг заискивать как щенок, хвостиком завилял, руку облизал, мол, вот какой я молодец, так хочу тебе понравиться. Тряпка.

Он улегся на матрас и стал ждать, когда на него обвалится потолок.

Дуг бодро вошел в прачечную «У Джея на углу», постучал по прилавку: «Эй, Верджил!» — и кивнул лысому приемщику в футболке с символикой «Роллинг Стоунс», с которым успел уже свести знакомство и вступить в сговор, заплатив пятидесятидолларовой купюрой.

Дуг прошел вдоль левого ряда стиральных машин, ощущая ее взгляд, но как бы не замечая его. Он понял, что девушка удивилась, увидев его здесь снова — она стояла у третьей машинки справа, — и даже заподозрила неладное в этом совпадении.

Дуг открыл дверцу сушилки и вытащил кучу холодного белья. Оно лежало там два дня, дожидалось его, но знал об этом один Верджил.

Он стал складывать одежду с таким видом, будто размышлял о чем-то важном: сначала джинсы, потом рубашки. Дуг уже подумал, что она не подойдет, когда услышал голос, мягкий, словно ладошка, тронувшая за плечо.

— Простите. Здравствуйте. — Нервная улыбка через два ряда стиральных машин. — Здравствуйте.

Он посмотрел на нее без всякого выражения, потом его лицо прояснилось.