Читаем Город смерти полностью

Горстка золотистых кружочков. Присматриваюсь: монеты. «Десять рублей». И год чеканки — две тысячи десятый. У лунарей такие сохранились как память об ушедших днях, только на них не ворону-мутанта изображали, а сельхозорудия. О, бумажные деньги. Одна — бежевая, на ней мужик, четверка коней, дом с колоннами. Написано «Москва». «Сто рублей». Еще зеленая, тысяча этих самых «рублей». Опять мужик, серьезный, с бородой, зовут Ярославлем. Бумажки потертые, а монетка — новая совсем.

А что это там светится в мешке? Протягиваю руку, хватаю. Холодное, скользкое. Вынимаю. Прозрачная штуковина. Резиновая? Похоже, да. И, похоже, чем-то смазана. Интересно, зачем? И эти маленькие бугорки? Утончение на конце?.. Похоже на емкость для чего-то. Растягиваю. Пахнет вкусно и съедобно, но, скорее всего, это не жрут. Снова опускаю в мешок. Опять светится. Фосфор? Это осветительный прибор?

С недоумением смотрю на Леона, он пожимает плечами.

— Наверное, если натянуть это на палочку, получится светильник. Или если подвесить…

— Зачем это? — обращается к пленнику.

Тот следит за нами, вытаращив глаза. Хлюпает носом, кривит губы, переводит взгляд с Леона на меня и хрипит:

— Вы шутите, да?

Хрясь — Леон бьет кулаком по столу.

— Я тебе сейчас пошучу!

Вжимается в кресло и отвечает:

— Это пре-зер-ва-тив!

— Что?! — Леон встает и шагает к нему. — Зачем это?

— Ну… Я скажу! Все скажу! Это… ну, когда с бабой… на член надевают, чтоб не заразиться.

Запрокидываю голову, ржу. Как я не догадалась? Были же раньше такие штуковины, чтоб не беременеть. А сейчас невыгодно их делать, женщинам спирали ставят. Если пустить рождаемость на самотек — не прокормишь спиногрызов. Леон усмехается:

— Светильничек! Во изврат! Итак, ты кто и откуда? Повтори.

Вытирает нос о замызганную майку на плече (видать, одежду сперли) и говорит:

— Андрей Николаенко, тысяча девятьсот девяносто второго года рождения. Гражданин Российской Федерации, москвич. Ввиду жестокого обращения со мной совершил побег из воинской части…

— Видишь? — спрашивает Леон. — Никого не напоминает?

Верчу в руках штуковину, похожую на зажигалку, но из другого материала, случайно что-то нажимаю — она начинает светиться. Фонарик.

— Мне-то сразу все стало ясно, — говорю с торжеством в голосе. — А ты не верил!

— Он оттуда же, откуда и твой хмырь, и у него в лесу нычка. Признаваться, сволочь, не хочет. — Леон сверлит его взглядом. — Ты, задохлик, зачем она тебе на том свете?

Снова съеживается, по щекам текут слезы:

— Нету у меня ничего! Ни-че-го!

— Но там написано…

— Нету! — ревет белугой. — Это пособие… на случай… ядерной войны!

Теперь ржет Леон:

— Ну что за ненормальный!

— Вадим говорил, — шепчу, — что у них там войны не было.

Самое время замолвить слово о Вадиме! Только бы Леон заинтересовался!

Молчит. Задумался, потирает подбородок.

— Свой, значит? — бросает злобно. — Гнида он, а не свой. Какого черта им тут надо?

— Леон! — хватаю его за руку. — Пойми же ты, что мы можем попасть туда! Где не было войны! Чисто! Еды — завались! Это шанс, Леон!

— Понял, не маленький. Сиди тут и никого не впускай. Не нужны нам лишние уши.

— Ты куда?

— За хмырем твоим.

Хлопает дверь. Падаю в вонючее кресло, сжимаю виски. Мог бы меня послать. Не доверяет? Всегда доверял, а теперь перестал? Почему?

Только бы с Вадимом ничего не случилось! Он же не приспособлен к таким жестоким условиям! У них там, наверное, все друг друга уважают, как у лунарей, а тут раз — и за грудки. С ума сойти! Вадим не сошел. Он сильный. Сильный, но беспомощный. Ну и глупость! Так… Что делать? Что делать, что делать, что делать… Не вижу выхода.

— Девушка, — скулит пленник. — Отпустите меня. У меня родители бедные, им нечем заплатить выкуп. Правда!

— Пить хочешь? — спрашиваю, помня свои злоключения.

Кивает. Подношу стакан к его губам. Пьет жадно, захлебываясь. Бедный! Жду, пока утолит жажду, и спрашиваю:

— Думаешь, ты где находишься?

— Не знаю. — Его пухлые губы начинают дрожать. — В аду… Сплю… Не зна-а-аю! И этот спрашивал, как вернуться, а я не знаю!

— Вот как, — чешу в затылке, — спрашивал… Ну, Леон!

Уф-ф, значит, в нашей маленькой команде появился Леон. Это хорошо, у него везде прикормленные люди…

— Девушка, — продолжает клянчить пленник, — отпустите! Я же вижу, вы добрая…

У них к незнакомым обращаются на «вы». И у нас тоже так было пятьдесят лет назад. Теперь мы можем найти дорогу в Поднебесную. Купаться в чистой реке… Фантастика же! Ловить рыбу! И Вадим…

При мысли о нем сладостно заныло под ложечкой. Он хозяин этого мира. Осталось дождаться Леона и убедить, что Вадим нужен. Чем же занять себя, дожидаясь Леона? Тянусь к распечаткам. Читаю по диагонали. Ну и чушь, невероятная чушь. Инструкция, как прятать вещи в лесу, что ли? Или как прятаться? Абсолютно бесполезная вещь. Все понятно, но это что значит?