Читаем Город (сборник) полностью

Он сразу перешел к своей истории: находился в отделе связей с выпускниками, когда туда ворвалась Сецуко Нозава, определенно выпившая или обдолбанная, и потребовала сообщить ей адрес Лукаса Дрэкмена. Возможно, что-то ее расстроило, но при этом чувствовалось, что настроена она серьезно. Так или иначе, вела она себя крайне необычно. Секретарша, грудастая рыжеволосая деваха, которую звали Тереза Мари Холлоэн – в свое время ей не терпелось отдаться профессору, – разумеется, объяснила гостье, что университет не сообщает адреса выпускников, и тогда эта Нозава начала проявлять агрессию. Когда он, доктор Мейс-Маскил, вступился за мисс Холлоэн и политику университета, эта Нозава едва не набросилась на него с кулаками. Но все ограничилось лишь словесными угрозами, выкрикнув которые, дама торопливо покинула помещение.

– Да кто такая эта Сецуко Нозава? – спросил Лукас.

– Как я понял, ей принадлежит химчистка. Я думал, ты ее откуда-то знаешь.

– Никогда не слышал об этой безумной суке.

Доктор Мейс-Маскил ему поверил и ощутил безмерное облегчение. Если Лукас не делал для нее чего-то доброго и никого не убивал, тогда он, скорее всего, поверит рассказу своего наставника о странной женщине, устроившей скандал в отеле связей с выпускниками.

– Когда это произошло? – спросил Лукас.

– Пятнадцать минут тому назад. Я сразу поспешил в мой кабинет на кафедре, чтобы позвонить тебе.

– Зачем этой суке требовался мой адрес?

– Она не сказала. Но это странно, весьма странно. Я подумал, что ты должен об этом знать.

– Да, это правильно. Я об этом подумаю, разберусь. Сейчас, правда, я очень занят, но вскоре удастся выкроить свободное время. Приятно осознавать, что вы прикрываете мне спину.

Закончив разговор, профессор пошел в ванную, встал на колени перед унитазом, и его вырвало.

74

Согласно последующим показаниям Авроры Делвейн, в тот день, вернувшись после пробежки в парке, она приняла душ, вымыла и высушила волосы, покрасила ногти на ногах и лишь после этого спустилась вниз, где и нашла Лукаса, Регги Смоллера по прозвищу Горилла, Тилтона и Фиону на кухне, где они в последний раз обсуждали подробности предстоящей операции. Поскольку в активных действиях Аврора участия не принимала, ее присутствие не требовалось. Она играла роль наблюдателя, хроникера, и в свое время ей предстояло описать все их деяния и показать глубинные философские мотивы, которыми они руководствовались.

Когда Аврора вошла на кухню, Лукас как раз положил трубку настенного телефонного аппарата и повернулся к сидевшим за столом.

– Что все это значит? – он пересказал разговор с профессором, охарактеризовав его «полным болваном, которого мне следовало пришить давным-давно».

Никто не знал, как воспринимать историю о странной владелице химчистки, но Аврора Делвейн вдруг спросила:

– У нас сегодня японский день или как?

– Это ты о чем? – нахмурившись, полюбопытствовал Лукас.

Фиона встала из-за стола, хищно ощерилась.

– Да, к чему ты это сказала?

Аврора рассказал им о гее, с которым познакомилась на Новый год, а этим утром увидела на парковой скамье по другую сторону улицы.

– Но он – старый толстый козел. Читает эту книгу Капоте, которую читают все, вечный бестселлер. Вы знаете, написана для идиотов.

Заинтригованный, Лукас принес из спальни бинокль, и они все подошли к окошку гостиной. Лукас минуту всматривался в скамеечника, потом передал бинокль Фионе, которая поднесла его к глазам.

– Иошиока, – прошипела она, опустив бинокль.

– Ты про портного? – переспросила Аврора. – Милого маленького парня, жившего напротив меня, который всегда ходил в хорошо сшитом костюме?

– Он – пронырливый, любопытный сукин сын, – ответила Фиона Кэссиди. – Нозава в Иллинойсе, этот парень в парке, на скамье именно перед нашим домом. Иошиока, шныряющий по шестому этажу, он и его дверные цепочки. У нас японский день, это точно.

В дальнейшем разговоре они жарко поспорили, избыточная у Фионы паранойя или нормальная. Они все исходили из того, что определенный уровень паранойи совершенно необходим для их выживания и успеха. Но пусть сама по себе паранойя – это плюс, ее избыток – уже минус. Если бы один из них, к примеру, начал подозревать в ком-то билдербергера, остальным четверым не оставалось бы ничего другого, как привести его в чувство. Но в данном случае, они пришли к выводу, что Фиона не слетела с катушек, и наверняка существует какая-то связь между Иошиокой, Нозавой и этим здоровяком, сидящим в тени черноплодной рябины.

Тилтон сказал, что не следовало им использовать квартиру 6-В для изготовления бомб, и Фиона могла бы сделать все это прямо здесь. Его слова вызвали негодование Лукаса, который напомнил Тилтону, что дом, который стоит два миллиона, не место для изготовления бомб и горючих веществ. Если бы такая бомба взорвалась в руках Фионы и разнесла ее в клочья, это была бы трагедия, но ничего больше. Взрыв в этом доме стал бы еще и потерей капитала. Кроме того, такой взрыв вызвал бы интерес ФБР к «Семейному фонду Дрэкменов» и к самому Лукасу. Даже тупые медведи знают, что нельзя гадить в собственной берлоге.