Читаем Город (сборник) полностью

Добив похмелье тремя сырыми яйцами и ложкой соуса «Табаско», смешанными со стаканом апельсинового сока, доктор Мейс-Маскил провел утро и немалую часть второй половины дня, сочиняя историю своей встречи с Сецуко Нозавой, которая могла произойти в параллельном пространстве.

72

В эти выходные мистер Накама Отани смог взять под наблюдение только два дома из трех, принадлежавших «Семейному фонду Дрэкменов» в Чикаго: девятиэтажное офисное здание в районе, известном как «Треугольник», в котором обосновались, главным образом, частнопрактикующие врачи – офтальмологи, дерматологи, гастроэнтерологи и другие, а также восьмиэтажный многоквартирный дом класса «люкс» в Бингмен-Хайтс всего с восемью квартирами: по одной на этаж. Второй адрес представлялся более многообещающим, чем первый, хотя нигде он не засек хотя бы одну из пяти подозрительных личностей.

В понедельник мистер Отани взял отгул и к семи утра обосновался рядом с третьим домом, одним из старинных особняков на улицах, примыкающих к Прибрежному парку, четырехэтажным, из известняка, с бронзовыми оконными рамами и плоской крышей с парапетом по периметру. В первой половине века в этом доме проводились званые обеды: мужчины во фраках, дамы – в вечерних туалетах, их привозили сначала кареты, потом – лимузины. Теперь здесь, похоже, проживали воры, бандиты и безумные бомбисты.

В выходные мистер Отани вел наблюдение из припаркованного автомобиля, не самого удобного места, учитывая июльскую жару. Но этот дом фасадом выходил на Прибрежный парк, так что прежних неудобств он не испытывал: расположился в тени черноплодной рябины. На скамье рядом с ним лежала сложенная газета, книга Трумена Капоте «Хладнокровное убийство», холщовая сумка с крекерами, шоколадными батончиками и револьвером «смит-и-вессон» тридцать восьмого калибра модели «Чифс спешл». Мистер Отани прихватил и бинокль, но доставать его из холщовой сумки собирался лишь в случае крайней необходимости.

Сидя на подстилке, которую принес с собой, в туфлях для бега, в бермудских шортах и яркой гавайской рубашке, он более всего напоминал человека, который взял на работе отгул, чтобы посвятить день литературе и природе.

Люди, проходившие по вымощенной дорожке, не обращали на него никакого внимания, пока не появилась она, загорелая и сверкающая здоровьем, вышедшая на утреннюю пробежку в коротеньких белых шортах и желтом топике, с длиннющими стройными ногами. Мистер Отани никогда не забывал лица, и ее лицо тоже осталось в его памяти, хотя виделись они более полугода тому назад, болтали в ночном клубе в канун Нового года, перед тем, как к ней присоединился Тилтон. И, разумеется, он видел ее на фотографиях участников антивоенного митинга у Городского колледжа. Аврора Делвейн.

Он перехватил брошенный на него взгляд. Поскольку сидел в глубокой тени, мог бы взять книгу и проигнорировать ее, если бы не заметил, что губы Авроры начали изгибаться в улыбке. И тогда, чтобы не вызывать подозрений, он взял инициативу на себя, позвал:

– Эй. Привет! Отличный день, правда? Помните меня?

Она его помнила, отчасти потому, что мистер Отани при необходимости мог показать себя обаятельным собеседником, отчасти из-за его нетипичной для японо-американца внешности. Ростом в шесть футов и два дюйма, весом в двести фунтов, с ручищами, словно у баскетболиста, он не мог сойти за неприметного японца, даже сидя в тени черноплодной рябины.

Он поднялся, когда она подошла к скамье.

– Новый год. Вы его нашли?

– Нет. Этот сучонок меня бортанул. Простите мой французский. Он – давняя история.

На праздновании Нового года мистер Отани не стал клеить мисс Делвейн. Во-первых, жил с женой душа в душу. Во-вторых, мисс Делвейн ждала моего отца и едва ли с энтузиазмом встретила бы приставания. Поэтому он прикинулся геем, чья «половинка» опаздывала на обед. Этот прием он использовал неоднократно. Женщинам геи, похоже, нравились, в их компании они чувствовали себя комфортно. Может, такая новизна – мужчина, который не собирается приставать – развязывала им язык, и они болтали с ним, как с подружкой.

– Я даже не спрашиваю, появился ли ваш мужчина, – продолжил мистер Отани. – Ради того, чтобы быть с вами, он бы полз целую милю по горячим углям.

Пока они говорили, она переминалась с ноги на ногу, возможно, для того, чтобы оставаться в тонусе, а может, не могла устоять перед искушением подразнить его подпрыгивающей грудью, даже зная, что он – гей. Авроре нравилось, когда ей говорили комплименты, и она с удовольствием заводила мужчин.

К счастью, торчать рядом с ним все утро она не могла. Еще с минуту поговорив о погоде, вернулась на тропинку и продолжила пробежку.