Планета, где сбываются мечты.

39

МЛАДШИЙ СТРЕЛОК

– …и в этот светлый день, когда вы снимаете серую тунику кадета и облачаетесь в свою первую тогу, пока еще с одной узкой пурпурной полосой…

– Селен, после построения зайдите ко мне.

– Да, господин центурион.

– …сегодня тот день, когда никому из нас не стыдно слез. Мы со слезами смотрим в зенит, на звездный штандарт сената, на знамя конфедерации, на знамя свободы и нового порядка, знамя истинной демократии, которую мы, легионеры, призваны нести по всей планете…

– Кадет Селен по вашему приказу прибыл!

– Вы уже не кадет, а младший стрелок. Как ваше настроение? Вы по-прежнему не хотите подавать документы на второй цикл? Ведь у вас отличные показатели. Я лично готов дать вам рекомендацию.

– Господин центурион, мне известно, что вы получили офицерское звание не потому, что окончили второй цикл академии.

– Гм… да, это так. Но мой случай – скорее исключение. Когда я закончил академию, шла война за острова. Если вы полагаете, что во время боевых действий легче получить офицерское звание, то вам следует запросить списки личного состава моего курса. Многие погибли в первые же дни…

– Господин центурион, тем не менее, именно этот путь мне кажется единственно разумным. Если командование сочтет нужным, меня повысят в должности и звании.

– Но это же… – Начальник курса походил взад-вперед по лоснящемуся, вытертому ковру приемной. Сквозь открытые окна было слышно, как на плацу синхронно грохают прикладами второкурсники, разучивавшие парадное построение к следующей присяге. – Это очень благородно, и я бы сказал – романтично, но…

– Вы хотели сказать, господин центурион, что это большая глупость? – Младший стрелок Селен не отводил преданного взгляда от кокарды на фуражке начальника. – Вы абсолютно правы, господин центурион. С точки зрения многих – это глупость. Но разве глупостью можно назвать решение легата о присвоении вам офицерского звания, когда вы взяли командование на себя и сутки удерживали бункер на острове Корса? Разве это глупость, когда офицерские звания присваивают за героизм?

Центурион сам не ожидал, что способен краснеть. А почувствовав, что краснеет, разволновался еще больше. Определенно, этот мальчишка… либо сгинет на запрещенной дуэли, либо пойдет очень далеко.

– Селен, поскольку ваша учеба на моем курсе закончена, я могу себе позволить маленький совет. Не делитесь так открыто мыслями, даже с человеком, которого уважаете или которому симпатизируете. Не говорите другу того, что сказали мне сейчас.

– Я понял, господин центурион. Но вы же сами…

– Оставим в покое мою судьбу, Селен. Вы сделали выбор, я его уважаю. Поймите только одно – вам и вашим сокурсникам повезло. На планете царит мир. Относительный мир, конечно. Кое-где наши военные базы находятся в режиме оранжевой тревоги, но настоящей войны нет. Это огромная заслуга сената, это огромная заслуга нашей великой демократии! Возможно, вы получите назначение на дрейфующую базу на Альфу Геркулеса или на одну из планет Морганы. Все это достаточно тихие, безопасные места, где вам не суждено проявить личное мужество. Мне искренне жаль, что вы приняли такое решение. Ладно, можете идти.

– Господин центурион, разрешите вопрос?

– Слушаю вас.

– Вы расконсервировали свою детскую память, когда отслужили три контрактных срока?

– Нет. Естественно, нет. А почему вас это интересует?

– Иногда мне снятся неприятные сны… я жаловался в лазарет. Это как будто…

– Я знаю, Селен. Знаю о ваших снах и о снах всех трехсот кадетов вашего курса. Это атавистические всплески, они не должны вас пугать. Такое происходит часто. Слава Юпитеру, что мы консервируем память, иначе она не давала бы нам спокойно служить сенату и конфедерации.

– Господин декурион, а если случайно?.. Я хотел сказать – бывает же, что расконсервация наступает в результате контузии? Нам никогда не говорили, возвращается ли такой человек в строй?

– Крайне редко, но бывает, – сурово кивнул центурион. – Один случай на три тысячи. В боевых условиях бывает чаще… Таких ребят можно пожалеть. Вспомнив грязное детство, забулдыг-родителей и прочие сопли, легионер разом теряет все навыки, которые мы в него вбили. Селен, вы мне напомнили одну древнюю легенду. Кажется, это национальный эпос южных славийцев, но я могу ошибаться. Что-то о глупом отце, у которого была счастливая семья и много дочерей, но он, дурак выпросил у колдуна сына. Этот сын потом обернулся волком и забыл свой дом. Волка обложили егеря, и отец его мог спасти. Требовалось всего лишь вернуть волку память о доме, и отец спрятал бы мальчишку под печкой…

– Что было дальше? – с искренним интересом подался вперед младший стрелок. На его рукаве блестели новенькие, только что нашитые шевроны. – Я никогда не слышал такой странной сказки.