Читаем Город мясников полностью

Мне стала окончательно ясна дьявольская хитрость фиолетовых ублюдков. Все эти месяцы они только притворялись паиньками. Они позволяли себя трогать, записывать излучения своих мозгов, позволяли брать свою кровь для анализов, терпели сильные руки, терпели декодеры за ушами и яркий свет ламп, а сами все вынюхивали, внедрялись в коридоры и лаборатории, потихоньку проникали и осваивались возле оружия…

Нам выдали неверную установку. Мы были уверены, что лесняки разгромили тюрьму, беззащитных горожан выгнали в поле, а затем перерезали персонал тесейской базы.

Как я ненавижу всю эту чернозадую публику! Не могу вспомнить, кто их так назвал… Да это и неважно. Все они, и полярные альбиносы, и толстые коротышки с южных материков, и фиолетовые придурки – все они чернозадые. Потому что органически не способны воспринять культуру. Они способны только брать то, что им дает цивилизация! Они берут то, что мы им даем, беззастенчиво, нагло все присваивают, но, когда речь заходит об истинных ценностях, о боге, о правилах поведения, общественного устройства, они притворяются глухими…

А вдруг уже поздно?

Вдруг подлые мерзавцы начали бунт одновременно во всех столицах, вдруг они уже вырезали наших ученых и врачей в десятках деревень? Мы несем этим гадам свет и тепло, игрушки и бумагу, а они отвечают нам ударом в спину! Нет уж, воистину был прав господин легат. Мы научим их любить свободу, даже если для этого придется их уничтожить!

– Ах ты, гад! Волкарь, он издевается над нами?

– Эй, девочки, прекратите трястись, – попытался я ободрить своих подчиненных. – Это всего лишь дикари. Конечно, дикари, а вы что подумали? Один из этих сволочных подонков. Наверное, забрался на узел связи и орет в микрофон…

– Волкарь, справа еще двое убитых.

– Тысяча дьяволов! Господин декурион, их будто сломали пополам!

Да, я уже видел. Хотя не мог поверить своим глазам. Чтобы так согнуть корпус шагателя, вырвать из плечевых суставов манипуляторы, нужно…

– Селен, слышите меня? Волкарь, это Медь, отвечай!..

Слава Юпитеру, нашелся центурион!

– Это Селен, первая декурия. Мы находимся на аллее Полковников, возле шлюза научного центра, в квадрате… примерно в квадрате семь-семь-три, привязка прежняя.

– Командир, шагатели разбиты, – Деревянный справился с очередным потрясением и заговорил четче. – Парням вывернули позвоночники. Это пятый и первый номера из третьей декурии, Краска и Грустный. Волкарь, мне их не вытащить, в скафандрах полно крови. Что мне делать?

– Волкарь, слушай… – На несколько мгновений все затихло, и я уже готовился снова остаться без связи, но Медь вновь пробился сквозь помехи. Мне совершенно не понравилось, как он говорил. Таким голосом, будто набрал в рот холодной густой каши. – Волкарь, я приказывал тебе идти на соединение со второй декурией… немедленно…

– Приказ выполнен, – ответил я. Сообщить ему мне было больше нечего, потому что я сказал правду. Я мысленно вознес хвалу центуриону за то, что он не послал нас штурмовать город по этому шоссе. Он послал к посольскому комплексу вторую декурию, а нам достался комбинат.

– Селен… слышишь меня? Селен… ни в коем случае, не заходить в…

– Куда не заходить?! Медь, нам возвращаться на комбинат? Не слышу!..

Сначала было тихо, потом откуда-то из гулкой пустоты донесся старушечий шепот. Словно старушка пересчитывала мелкие монеты, сбивалась и начинала пересчитывать снова.

Как я ни старался докричаться до начальства, Медь больше не появился. Мне вдруг подумалось, что если Медь погибнет, то место центуриона, скорее всего, достанется мне. Не сразу, конечно, а после того, как убедятся в гибели Бериллия, командира второй декурии. Он старше, опытнее, его очередь была идти на повышение.

Я никогда не рвался в начальники, боги тому свидетели. Но если я сегодня уцелею…

Я представил себя в светло-серой форме с золотым шевроном, в парадной тоге с тремя узкими пурпурными полосами, на мостике триремы, перед замершим строем моих клибанариев. Представил себе, как небрежно сообщу Клавдии, что меня повысили. Что благодаря удвоенному жалованью, можно гораздо быстрее накопить на последний взнос…

Внезапно, как никогда ярко, я увидел себя на белом прогретом песке, под скалой, на мне не было тяжелого скафандра, жесткий воротничок мундира не натирал шею, мои голые ноги купались в прибое, а рядом покачивались качели. На качелях оставила тунику любимая женщина, я высматривал ее смеющееся лицо среди пляшущих бликов на поверхности океана, она смеялась и манила меня в воду…

Наш участок земли, самой престижной земли на планете, вдоль берега океана, закрытый силовым полем от соседей. Наш частный пляж, фильтрованное море и оплаченное солнце триста двадцать дней в году. Доставка любых товаров подземным монорельсом, послушные гибриды-уборщики и полное уединение в сорока милях от мегаполиса…

Еще десять тысяч ауреев – и последний взнос будет уплачен. Я до боли зажмурил глаза. Если я уцелею сегодня, Бета Морганы выполнит свою часть контракта.