Читаем Город, которого нет полностью

Таборы, которые сегодня я бы назвал самым настоящим «сакральным» местом, казались тогда не совсем такими, как сейчас. Было в них, густо поросших тростником и осокой, что-то притягательное, манящее в путешествие в таинственный и неизведанный мир. Именно подобные чувства обуревали нас с Мишкой. И однажды мы решились. Соорудили плот и отправились. Окончилось всё очень печально – мы прочно застряли посередине озера в камышовых дебрях. Потом нас долго искали – родители, милиция, скорая помощь. Нашли лишь за полночь. Что было с нами дома, рассказывать не буду. И так, думаю, понятно.

Сегодня ухоженные и облагороженные Таборы, совсем не напоминают далёких картинок из детства. А лодочки, катающихся в тихую погоду горожан по глади озера, это уже из другой – более взрослой жизни.

Глава седьмая. Мой книжный мир

Кстати, мой юный друг, ты уже достаточно взрослый, чтобы читать книжки и даже ходить в библиотеки. И я уверен, что ты сможешь назвать две-три, уже знакомых и тебе. Правильно, сможешь. Я тоже входил в свой книжный мир постепенно, а через два три года список моих библиотек, которые я открыл для себя насчитывал, наверное, не меньше десятка! Так что в этой главе приглашаю тебя в небольшое путешествие в этот уже не чужой тебе, но, безусловно, волшебный книжный мир.


В этом здании в 50-е годы была городская детская библиотека.


Однажды, когда в первом классе мы наконец-то самостоятельно преодолели главную тогда для нас книгу – «Букварь», наша учительница Лидия Ивановна Писарева объявила: идём записываться в детскую библиотеку. Оказалось, что из нашего класса там не был никто. Библиотека находилась тогда на углу улиц Московской и Советской в старинном здании на первом этаже. Едва мы вошли в двери – сразу увидели книги. Много много. Они аккуратно стояли на бессчётном количестве стеллажей. Конечно, свою первую библиотечную книжку я уже и не помню, как и имена и фамилии милых библиотекарей, с которыми сдружился надолго – почти до ухода в армию.

И это был по настоящему волшебный, как я уже сказал, мир, в котором можно было задержаться и на на пять минут, чтобы лишь сдать и взять очередную книжку по школьной программе, и на час и два. Особенно зимними днями, когда на улице было особенно холодно, а здесь тепло и уютно. Читальный зал был куда-более домашним – с мягкими креслами, старыми резными стульями. А что сегодня? Одни скучные стандартные столы, видимо, чтобы ничего не отвлекало пришедших от чтения. Мы же в том, нашем читальном зале, больше не читали, а слушали, рассказывали сами, и иногда даже пили чай. Конечно, с конфетами, а как ты думал? Впрочем, иногда помогали нашим старшим друзьям – протирали корешки книг, стеллажи, если нас просили.

Но свои самые интересные книги я нашёл совсем не в этой библиотеке. Оказывается детские книжки можно было брать в библиотеке, которая находилась всего в нескольких домах от моего и принадлежала Тихвинскому лесхозу. Возможно, я что-то не много путаю, но директором в то время там был Анатолий Михайлович Мысик, с которым мы с тех пор так и знаемся.

Это старое двухэтажное здание почти на перекрёстке улиц Красноармейской и Маркса внешне было примечательно, пожалуй, лишь своей громадной скрипучей лестницей на второй этаж. Но зато там на втором этаже – была библиотека! В которую меня тут же записали под поручительство мамы моего школьного товарища – оказывается она здесь работала. Никакого читального зала, естественно, не было, но зато были ещё довоенный издания Жюля Верна, Артура Конан-Дойла, Александра Дюма. То есть всё то, чего и в помине не встретишь в школьной программе по литературе. И ещё много лет, пока я ни уехал в первый микрорайон, именно отсюда я приносил самые толстые тома «недетской» литературы. И порой так зачитывался ими, что однажды, правда, единственный раз прогулял целый день занятий в школе. Уж так, помню, хотелось дочитать о приключениях Д, Артаньяна! Тем более, что фильм про трёх мушкетеров, который тогда, наверное, целую неделю демонстрировался в кинотеатре «Комсомолец», мы, мальчишки, посмотрели раз по пять.


Литературные пятницы в творческом объединении «Творянское собрание». Презентация поэтических сборников в районной библиотеке им. И. П. Мордвинова. 15 января 2016 г.


Перейти на страницу:

Похожие книги

10 гениев, изменивших мир
10 гениев, изменивших мир

Эта книга посвящена людям, не только опередившим время, но и сумевшим своими достижениями в науке или общественной мысли оказать влияние на жизнь и мировоззрение целых поколений. Невозможно рассказать обо всех тех, благодаря кому радикально изменился мир (или наше представление о нем), речь пойдет о десяти гениальных ученых и философах, заставивших цивилизацию развиваться по новому, порой неожиданному пути. Их имена – Декарт, Дарвин, Маркс, Ницше, Фрейд, Циолковский, Морган, Склодовская-Кюри, Винер, Ферми. Их объединяли безграничная преданность своему делу, нестандартный взгляд на вещи, огромная трудоспособность. О том, как сложилась жизнь этих удивительных людей, как формировались их идеи, вы узнаете из книги, которую держите в руках, и наверняка согласитесь с утверждением Вольтера: «Почти никогда не делалось ничего великого в мире без участия гениев».

Елена Алексеевна Кочемировская , Александр Владимирович Фомин , Александр Фомин , Елена Кочемировская

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное
Бирон
Бирон

Эрнст Иоганн Бирон — знаковая фигура российской истории XVIII столетия. Имя удачливого придворного неразрывно связано с царствованием императрицы Анны Иоанновны, нередко называемым «бироновщиной» — настолько необъятной казалась потомкам власть фаворита царицы. Но так ли было на самом деле? Много или мало было в России «немцев» при Анне Иоанновне? Какое место занимал среди них Бирон и в чем состояла роль фаворита в системе управления самодержавной монархии?Ответам на эти вопросы посвящена эта книга. Известный историк Игорь Курукин на основании сохранившихся документов попытался восстановить реальную биографию бедного курляндского дворянина, сумевшего сделаться важной политической фигурой, пережить опалу и ссылку и дважды стать владетельным герцогом.

Игорь Владимирович Курукин

Биографии и Мемуары / Документальное
Павел I
Павел I

Император Павел I — фигура трагическая и оклеветанная; недаром его называли Русским Гамлетом. Этот Самодержец давно должен занять достойное место на страницах истории Отечества, где его имя все еще затушевано различными бездоказательными тенденциозными измышлениями. Исторический портрет Павла I необходимо воссоздать в первозданной подлинности, без всякого идеологического налета. Его правление, бурное и яркое, являлось важной вехой истории России, и трудно усомниться в том, что если бы не трагические события 11–12 марта 1801 года, то история нашей страны развивалась бы во многом совершенно иначе.

Александр Николаевич Боханов , Евгений Петрович Карнович , Казимир Феликсович Валишевский , Алексей Михайлович Песков , Всеволод Владимирович Крестовский , Алексей Песков

Биографии и Мемуары / История / Проза / Историческая проза / Учебная и научная литература / Образование и наука / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное