Читаем Город Эмбер: Предсказание полностью

Она стояла так, пока самолеты не улетели, и вдруг почувствовала, как кто–то прикоснулся к ней. Она подняла голову и увидела пожилую женщину.

— Это может начаться прямо сейчас, — дрожащим голосом проговорила женщина. — Никому не дано этого знать… Но лучше не бояться, старайся совладать со страхом. — Тонкими пальцами она похлопала Никки по плечу. — И не забывай о молитве, девочка. — Женщина вскинула глаза к небу. — Все у нас будет хорошо, потому что… — Она не договорила и пошла прочь, только добавив Никки тревоги.

Может, здесь люди так же напуганы, как в Филадельфии. Сердце у девочки упало. Но, с другой стороны, женщина сказала, что все будет хорошо. Никки не знала, что думать.

Впрочем, вернувшись в «Зеленую гавань», она забыла об этой встрече. Спрятав в своей спальне печенье для щенка, она пошла на кухню, где Кристал сварила горячий шоколад. Когда они сели за большой стол в столовой, Кристал достала список намеченных на день дел.

— Эта комната такая величественная! — Никки решила при каждом удобном случае подчеркивать достоинства «Зеленой гавани», чтобы убедить Кристал не продавать особняк.

— Пожалуй, — согласилась Кристал и огляделась. — Стол точно великолепный. За него дадут хорошую цену. — Она заглянула в список. — Я начну со встречи с риелтором, потом заеду в аукционный дом, а после этого — в службу уборки. Думаю, что вернусь к полудню.

— Я останусь здесь. Пороюсь в шкафах, может, найду что–нибудь интересное.

— Можно быть спокойной за тебя? Из окон не будешь высовываться? Не свалишься с лестницы?

— Разумеется, нет, — ответила Никки. — Я ограничусь только теми ящиками, до которых смогу достать. Буду раскладывать все на две кучи: в одной будет то, что нужно оставить, а в другой — все на выброс.

— Вторая куча получится большая, — заметила Кристал.

Как только Кристал уехала, Никки взяла собачье печенье и поспешила наверх.

— Аманда! — позвала она. — Это я!

Никки открыла дверь, и Отис пулей бросился к ней. Щенок поднялся на задние лапы и вытянул передние, словно хотел погладить девочку по лицу. Никки присела и почесала его за ушами.

— Привет! Ты такой милый! Аманда вышла в коридор.

— Я слышала, как Отис тявкал. Не знаю, как нам удастся скрыть, что он здесь. Кристал может его услышать, — сказала Никки.

— Господи! — вздохнула Аманда. — Может, найти ему намордник?

— Ну, это, пожалуй, жестоко, — ответила Никки. — Нужно придумать что–нибудь еще.

Никки вошла в детскую и огляделась. Свернутый ковер натолкнул ее на дельную мысль.

— Мы можем звукоизолировать комнату.

Почти два часа Никки и Аманда занимались тем, что пытались устроить звукоизоляцию в комнате. Они раскатали большой ковер, из других комнат принесли в детскую маленькие ковры и застелили ими пол. Из шкафов достали одеяла и полотенца, занавесили ими дверь и окна. Время от времени Никки спускалась вниз, чтобы проверить, не слышно ли, как лает Отис.

— Сработало! — наконец сообщила она.

Они не просто звукоизолировали комнату, но создали нечто необычное и прекрасное. Комната, застеленная коврами и завешанная одеялами, стала похожа на огромную палатку, которая радовала глаз разноцветьем: сине–красный пол, розово–лилово–зеленые с золотым стены. Света, правда, стало меньше, поэтому они принесли снизу торшер, а потом еще диванные подушки и второе кресло–качалку.

— Если бы мы могли разжечь огонь в камине, получилась бы самая уютная комната в доме, — заметила Никки.

— Здесь действительно хорошо, — согласилась Аманда. — Но Отис может сжевать ковры.

— Я куплю ему игрушки, — сказала Никки, — пусть жует их. — Она наклонилась и почесала щенка за ушами. — А теперь я займусь вещами.

— Вещами?

— Да, хочу перебрать все. Тебе не попадались альбомы для наклеивания вырезок, дневники или фотоальбомы?

Аманда задумалась.

— Может, в комоде в большой гостиной?

Никки спустилась в большую гостиную, выложила в картонную коробку все, что было в ящиках комода, и вернулась наверх. Они устроились с Амандой на диване и принялись разбирать добычу. Там были старые, затертые колоды игральных карт, календарь 1973 года, альбом с двумя десятками выцветших фотографий черного кокер–спаниеля, старые письма, несколько журналов «Нэшнл джеогрэфик», альбомы с фотографиями мужчин, женщин, детей. В одном из них Никки нашла три старые открытки с черной полосой по периметру, которые были отправлены разными людьми, но все в 1918 году и с одинаковым текстом:

О какой утрате шла речь?

— Кажется, я знаю, что ты хотела бы увидеть! — вдруг воскликнула Аманда. — Сейчас принесу.

Она пошла вниз и вернулась с маленьким блокнотом в коричневой обложке.

— Старик иногда что–то записывал сюда, — сказала Аманда и протянула девочке блокнот.

Никки открыла блокнот и увидела написанные четким почерком имя и фамилию своего прадеда: «Артур Грин». Это был не дневник, а отдельные записи. Первая была сделана в декабре: