— Вы произнесли слово «горшидов». Миссис Бисон подумала, что вы имели в виду «грешников». А вы говорили про города?

— Да–да. Города уничтожили. Люди погибли. Никаких песен и танцев, никаких огней, никаких животных, никаких собак — ничего не осталось! Это то, что я увидела, а не приказы Бога.

От изумления Никки открыла рот, казалось, она потеряла дар речи.

— Не приказы Бога? — наконец переспросила она.

Алтия покачала головой.

— Это было всего лишь видение.

— Почему вы говорили «никаких слов»? Миссис Бисон так и не смогла это истолковать, — спрашивала Никки.

— Никаких слов? Я не знаю, почему я это сказала. Должно быть, мир стал безмолвным. Подумай только, мир, где не слышится ни человеческой речи, ни пения птиц! Это невыносимо! — Она вытерла слезы.

— Может, ваше видение не станет явью? — Никки стало жаль пророчицу, такую хрупкую и грустную. — Может, ничего не случится?

— Может, и не случится, — ответила Алтия. — Не знаю. Но я продолжаю видеть сны, в которых мое видение вновь и вновь возвращается ко мне. Я вижу, как наши руководители собираются начать войну, и я кричу: «Не делайте этого!» — но они меня не слышат.

Никки подошла к Алтии.

— Я все–таки хочу убедиться, что вы не говорили, будто мы не должны любить собак.

— Нет, — сказала Алтия и взяла Никки за руку. — Нет. Я бы никогда этого не сказала. Я люблю собак. Я люблю наш мир… — И она впервые улыбнулась.

— Тогда мне все ясно. Я пойду, если вы не возражаете, мисс пророчица.

— Пожалуйста, называй меня Алтия. Я не хочу быть пророчицей. А как тебя зовут?

Никки назвала свое имя.

— Спасибо тебе, Никки. Ты меня разбудила. — Она встала, но покачнулась и снова села. — Может, мне надо подышать свежим воздухом?

Никки подвела ее к окну, и Алтия глубоко вдохнула.

— Как хорошо. И птички поют.

Но Никки вдруг услышала другие звуки. Они доносились издалека, но она не могла ошибиться: это был собачий лай.

ГЛАВА 31

Любовь

Сердце Никки чуть не выпрыгнуло из груди.

— Кажется, это собаки! — воскликнула она. — Я должна идти!

— Да–да, иди, — сказала Алтия. — Я так рада, что ты зашла ко мне, но теперь иди скорее!

Никки сбежала по ступеням и выскочила на улицу. Собачий лай становился все громче. Так где же они?

Никки помчалась к парку. Из домов выходили люди и что–то кричали друг другу. Машины замедляли ход, водители не понимали, что происходит. Никки заметила автомобиль Кристал и поспешила к нему.

— Кристал! — крикнула она. — Остановись! Иди сюда!

Кристал свернула к тротуару, остановила автомобиль и опустила стекло.

— Что случилось?

Никки только махнула рукой — она не могла говорить, потому что увидела на дороге собак. Они появлялись из–за поворота и бежали к городу, к людям. Десять, двадцать, тридцать… Никки побежала к ним, и вскоре целая свора окружила ее со всех сторон.

— Отис! — позвала она, пытаясь разглядеть свое маленькое существо среди множества лап и хвостов. — Отис, где ты?

Собаки добрались до центра города, бежали по мостовой, и Никки уже отставала от них. Казалось, они проскочат Йонвуд и скроются на другой стороне леса. Но, поравнявшись с парком, они свернули в него и принялись бегать по кругу, пока несколько собак не вырвались из этого вихря. В конце концов беготня прекратилась, и собаки стали обнюхивать мусорные контейнеры.

Со всех сторон к парку спешили люди.

— Я вижу Макса! — кричал кто–то.

— Мисси, девочка! Иди сюда! — звал свою собаку другой хозяин.

Несколько человек в футболках с надписью «Не делай этого!» шли впереди Никки и остановились на окраине парка. Сложив руки на груди, они смотрели на собак.

— Дурной знак! — пробормотал один из них.

Никки не расслышала, что ему ответили, и проскочила мимо них в парк.

Где же Отис? Чей–то боксер перевернул мусорный контейнер, и несколько собак принялись лапами разгребать его содержимое. Черная собака встала на задние лапы и стала лакать воду из фонтана. Люди искали своих собак. Кто–то находил, хватал своего любимца за ошейник, и четвероногий друг лизал хозяину лицо, виляя из стороны в сторону хвостом.

Но где же Отис? Никки охватил ужас: а вдруг он?..

Нет, он не погиб в пути. Он стоял и обнюхивал какую–то бумажку под столом для пикника.

— Отис! — крикнула Никки.

Щенок посмотрел вверх, увидел свою хозяйку, наклонил голову и двинулся к ней с прилипшей к носу бумажкой.

Она взяла его на руки, крепко прижала к себе, погладила по голове и говорила, как она рада его возвращению. Отис вертел хвостом, лизал ей подбородок. В его шерсти застряли колючки, лапы были мокрыми, холодными и грязными. От него пахло землей и сыростью.

И тут чей–то резкий голос перекрыл шум толпы:

— Это неправильно! Мы не должны этого делать! Мы не можем взять их обратно!

Никки увидела Бренду Бисон. Она стояла у входа в парк в своей красной бейсболке и размахивала руками над головой.

Несколько человек повернулись к ней. Темноволосая женщина подняла маленькую собачку и протянула ее миссис Бисон. Это была Сосиска, с репьями в длинных ушах.

Миссис Бисон уставилась на свою собаку, потянулась к ней, но тут же убрала руки и застыла как изваяние. Она была в замешательстве.