Они направились в холл, где на вешалке в виде дерева висело несколько шляпок.

— У вас все время звучит музыка, — заметила Никки, — а я так и не поняла откуда.

— Ой! — Миссис Бисон улыбнулась. — Это моя музыкальная шкатулка! — Она вернулась в гостиную и принесла коробку в форме сердца. — Тоже высокие технологии. Питается от какой–то батарейки с неограниченным сроком службы, кажется, на плутонии. Работает и работает. Здорово, правда?

— Да, — согласилась Никки.

Миссис Бисон открыла парадную дверь, и они вышли из дома.

— Спасибо тебе большое. Если заметишь что–то еще, приходи. — Она улыбнулась, и Никки, испытывая чувство гордости, пошла домой.

По дороге в «Зеленую гавань» она вдруг ощутила угрызения совести, ведь никаких черных призраков около дома Хойта Маккоя она не видела и вообще не заметила на его участке ничего плохого. Но тогда она почувствовала какое–то отторжение. А обо всем остальном она говорила миссис Бисон правду.

Едва Никки переступила порог особняка, как зазвонил телефон. Она сняла трубку.

— Хорошо, что это ты, — раздался в трубке голос Аманды. — Я вспомнила, у меня остался ключ от дома. Я хочу его отдать.

— Хорошо. Принеси, когда тебе будет удобно. Аманда, есть что–нибудь новенькое от пророчицы? Ей получше?

— Нет, она такая же, как и всегда, грустная и тихая. По–прежнему что–то неразборчиво говорит, а иногда уходит.

— Уходит?

— Да, ходит, словно во сне, как лунатик. Идет во двор, и мне приходится бежать за ней.

— Она пытается куда–то пойти?

— Не знаю.

— И я по–прежнему не могу познакомиться с ней? Мне так интересно, Аманда! Может, я смогу разобрать, что она говорит.

— Сомневаюсь, — ответила Аманда. — Если уж миссис Бисон не может, не понимаю, как тебе это удастся.

— Но мне хочется на нее взглянуть. Как она выглядит?

— Выглядит больной. Черные круги под глазами. — В голосе Аманды слышалось нетерпение. — Я должна идти.

Почти час Никки провела в «Зеленой гавани» одна. Ей нравилось оставаться в доме одной. Она бродила по тихим комнатам, как старатель в поисках золотой жилы. Ее интересовало все старое, а особенно — написанное и напечатанное. На третьем этаже она доставала из ящиков столов, с полок шкафов, из сундуков и коробок пачки писем, программки давно забытых спектаклей, журналы, бухгалтерские книги, списки гостей, открытки. Никки сидела на полу и рассматривала эти бумаги, долетевшие до нее через пропасть времени, которые, казалось, говорили ей от лица тех, кто оставил их на бумаге: «Помни нас. Мы здесь жили. И были такими же, как ты».

Отис сидел рядом с ней, тыкался носом в ее руку, требуя, чтобы она поиграла с ним, а иногда засыпал, распластавшись на животе, как лягушка.

Кристал все не возвращалась, и Никки решила вывести Отиса на прогулку.

Выходя из дома, она обнаружила, что дверь в подвал приоткрыта. Вероятно, сантехник зашел туда, чтобы проверить водопровод. Подвал давно интересовал ее, и она решила заглянуть туда. Взяв Отиса на руки, Никки открыла дверь и переступила порог. Сантехник зажег свет — тусклая лампочка под потолком осветила каменные ступени.

ГЛАВА 14

Встреча в подвале

Подвал поразил Никки размерами: помещение с низким потолком далеко уходило в темноту. Вдали горела еще одна лампочка. Может быть, здесь работал тот самый сантехник? Никки хотела крикнуть: «Есть тут кто–нибудь?» — но заполнившая подвал тяжелая тишина испугала ее, и она не смогла открыть рот.

В подвале пахло сыростью и землей. Как только глаза приспособились к темноте, Никки увидела груды старой мебели: там валялись столы, стулья, табуретки, комоды, кровати с горой матрацев, гардеробы с зеркалами, лампы и что–то еще, завернутое в простыни. И всюду — оседавшая десятилетиями пыль. С потолка свисала паутина, которая то и дело цеплялась за волосы и лицо Никки.

Девочка шла по проходу между кучами мебели и внезапно услышала какой–то скрип и шорох.

Никки остановилась и затаила дыхание. В темноте ничего не было видно. Вдруг кто–то крикнул:

— Папа, это ты?

— Нет, — со страхом ответила Никки, и сердце у нее, казалось, вот–вот выпрыгнет из груди.

Снова послышался скрип, и из–под стола вылез мальчик с паутиной в волосах.

— Я знаю, кто ты, — сказал он, сложив лодочкой ладони, словно что–то прятал в них. — Ты внучка старика.

— Правнучка, — поправила его Никки.

— А это кто? — Он указал на Отиса, который рвался из рук Никки.

— Это Отис. Хозяйка попросила меня заботиться о нем. А ты кто?

— Гровер, — ответил мальчик. — Мой отец ремонтирует трубы.

— А что ты тут делаешь? Мальчик шагнул к ней и проговорил:

— Лежу в засаде! Чтобы доверчивые существа попали в мою западню!

Никки вскрикнула, но тут же пожалела об этом, потому что мальчишка рассмеялся, увидев, что напугал ее.

— Я уже поймал одно доверчивое существо. — Он поднял сложенные лодочкой ладони. — Оно теперь в плену, ожидает своей участи.

— И кто же это?

Он шагнул к ней, но Никки отпрянула: вдруг в ладонях у него паук?

— Я покажу тебе, если ты не испугаешься. — Гровер вытянул перед собой руки и приоткрыл ладони.