Читаем Город Брежнев полностью

Мечта формировалась в общаге педа, но здешняя общага – вернее, малосемейка, как ее называли и в роно, и в комитете комсомола, – выглядела совсем по-другому. Хотелось перепридумать комнату и потом радоваться угаданному и неугаданному, но времени не осталось. Комендантша остановилась перед обыкновенной белой дверью, подышала, клацнула замком и вошла первой. Марина не слишком расстроилась, хотя думала, что ей распахнут дверь и сделают приглашающий жест – и она станет первой, кто шагнет сюда после строителей. Пусть будет комендантша, нам не жалко. Потом она уйдет, а я сяду на стул или даже прямо на пол, закрою глаза и почувствую, что это вот мой дом. Мой самый первый дом, только мой и больше ничей. Моя крепость. Маленькая, но очень гордая. И праздничная: на шестом этаже даже двери лифта заслонены красным щитом с лежащими на боку огромными белыми буквами «в жизнь» – очевидно, финальным фрагментом крагисного лозунга про решения уже неактуального съезда партии.

Комната оказалась светлой, не слишком большой, но и не маленькой – ровно как надо, – с микронабором мебели из шпонированной ДСП: каркас кровати, тумбочка, шкаф – все узкое и новенькое. Широкое замызганное окно смотрело на проспект с редкими машинами. Пахло строительной пылью и краской. Было хорошо.

Комендантша дважды щелкнула выключателем – под потолком зажглась и погасла заляпанная белилами лампочка, – быстро прошла по периметру, открыла и закрыла шкаф, покачала лакированную спинку кровати и сделала ожидаемый жест.

– Ну вот, здесь и будете. Кухня общая на весь блок, в блоке восемь комнат, туалет и душ тоже общие. Электроприборами пользоваться нельзя, будут проверки, имейте в виду – ну, шкафчик у вас есть. Мусор лучше не копить, и вот, кстати: пищевые отходы в мусорку не бросайте, на кухне будет отдельный бачок для них, имейте в виду. Это указание такое специальное. Хорошо?

Марина поковыряла носком туфли закапанный бежевой краской линолеум, кивнула с улыбкой и спросила:

– А тряпку и ведро где-то можно попросить?

– Уборщица в сентябре выходит, но лучше свои заведите. Пока у соседей можете взять.

– Соседи уже въехали?

– В процессе. В вашем блоке пока только в шесть-один-один и шесть-один-три заселились, молодые семьи, тоже по линии роно, но вроде не в школе работают. Но так-то уже все комнаты расписаны, к первому числу все въедут, еще и не влезет человек десять. А, да – дверь запирайте, вахтера внизу пока нет, да и народ разный, не все семейные. Хотя некоторые семейные еще и похуже холостых будут.

– Ага, – рассеянно сказала Марина. – А матрас тоже у соседей брать?

Комендантша глянула на нее неласково:

– Бельевую к завтрему доделают, пока матрасы и простыни в малосемейке литейки хранятся, это один-двадцать, напротив, ну вон то здание, видите? Вечером народ с работы придет, я кого-нибудь из ребят попрошу, чтобы вам помогли донести.

– Да я сама, – сказала Марина, стараясь не смеяться.

– Да? Ну смотрите. Сперва, кстати, есть смысл в паспортный стол зайти, прописаться, а то талонов не получите.

– Каких талонов?

– Хм. На масло и мясо.

– Ой, – сказала Марина. – А зачем они?

– Масло и мясо покупать, – терпеливо объяснила комендантша. – Вы откуда вообще? А, в Ульяновске учились. Понятно.

А мне непонятно, подумала Марина почти в панике и спросила:

– А без этих талонов нельзя, что ли, масла даже купить?

– Ну почему. Подсолнечное можно, хоть цистерну, и на рынке можно – хоть масло, хоть барашка целиком, но будет раза в два дороже, чем в магазине, – рублей пять, а то и семь. Не знаю точно, я там не беру.

– А в магазинах барашек дешевле? – уточнила Марина. – Ну, по талонам, в смысле.

Комендантша посмотрела на нее с подозрением и сухо ответила:

– В магазинах в основном свинина, говядина тоже бывает. Кости и жир, понятно, но можно и хороший кусок взять, если постараться. На человека два с половиной килограмма в месяц, или кило вареной колбасы, или полкило копченой.

– И копченая бывает? – изумилась Марина.

Комендантша отрезала:

– Не слежу. В общем, паспортный стол в два-ноль семь, это длинная такая «сороконожка» за бульваром Энтузиастов, ну, с фонтанами, видели, наверное. ЖЭК в один-семнадцать, это ближе к проспекту Мира. Кстати, вы про лифт спрашивали – поаккуратнее с ним, на шестом двери не фиксируются, обещали доделать, конечно, а пока фанерой прикрыли, вы туда не суйтесь. Матрас… Ну, справитесь и сами, наверное. Там, в принципе, не больно какая тяжесть, неудобно разве что.

Особых неудобств Марина не ощутила. Она уверенно пересекла засыпанный сорным песком двор, обходя обломки бетонных панелей с торчащими арматуринами, не подвернула ногу на квадрате, выложенном пухлым рыжим керамзитом, – похоже, будущей стоянке железных скелетов, как во дворах, по которым она сегодня блукала, – решительно подошла к высокому широкоплечему парню в джинсах и футболке и с очень короткой светлой стрижкой, который задумчиво курил, изучая установленный у подъезда стенд «Одиннадцатую пятилетку – в три года!».

– Простите, вы не знаете, где здесь бельевая? – спросила Марина.