Кеша и Пёс на удивление мирно играли в карты посреди гостиной. Сашка прошёл мимо них, заглянул в комнату Конькова. Женька перетащил к себе кровать Олега и застилал её грязным полосатым матрасом.

– Стучать надо, урод, когда заходишь, – спокойно объяснил он, увидев Сашку.

Сашка кивнул и поёжился: у Женьки стояла страшная холодина, комната совсем не ота­пливалась. Как и раньше, на грязном заплеванном полу валялись какие-то обрывки газет, щепки, жестяные пробки от бутылок. В углу в деревянном ящике как попало были скиданы вещи. Окно Коньков всё-таки затянул полиэтиленом, но теплей и уютней от этого не стало. Сашка удивился, как можно спокойно жить в такой грязи, но ещё больше его удивило то, что Женька был трезвый и находился дома: все, кто мог выпить, в эти дни пили, не просыхая, благо на деньги за боёвку можно было купить немало отвратительной бормотухи.

– Ну, чего шары расставил? Чё надо?

– Женька, – быстро сказал Сашка, – у тебя выпить чего-нибудь есть?

 Коньков усмехнулся:

– Ты же, Ерхов, не пьющий. Ну, мне-то по хрену, покупай.

Женька взял деньги, достал из ящика свою походную фляжку, отлил немного в стакан, остальное протянул Сашке.

– Флягу вернуть не забудь! Да это не какая-нибудь параша, спирт разведённый. Сам бы пил…                                    

– А чего не пьёшь?

– Да в гости к предкам собираюсь. Папахен перегар унюхает – сляжет. Он у меня бухарик. Будет стонать, чего не принёс.

– А у тебя что, родители есть?

– Есть, есть, – сказал Женька и начал подталкивать Сашку к выходу. – Ну, ты вали, тебе-то не всё равно?

– Нет, – Сашка остановился в дверях. – А почему ты дома не живёшь?

– Задолбали потому что: на кой родился, да на кой родился. Скоты они, родители мои. А здесь я сам себе хозяин. Ну всё, иди, соси своё бухалово.

– А ты со мной всё-таки не выпьешь? Я как-то один не умею.

– Иди, иди, Лёва когда со мной жил, тоже говорил: давай выпьем. А потом утром всю опохмелку, сука, сам выжрет. Ему ништяк, а я страдай. Может, ты такой же.

Сашка зашёл к себе, уселся на лежанку, держа в руках Женькину фляжку, и ничего не мог понять. У человека есть родители, пусть хоть какие, а он предпочитает валяться тут в грязи, жрать крыс и стаскивать трупы на боёвках! Это что, свобода? «Да я бы от этой свободы бегом убежал, прямо сейчас, скажите только куда, – Сашка отхлебнул из фляжки, поморщился. – Интересно, что Женька врёт дома про то, где деньги зарабатывает? Или он даже врать не за­трудняется? Я бы, наверное, не смог обмануть папу с мамой… Не смог? Обманул один раз». Спирт, хоть и разведённый, оказался достаточно крепким. Сашка выхлебал его крупными глот­ками и сразу повалился на бок. «Мама, прости меня, – подумал он. – Я тебя так обманул! Ты думала, что я пропал, и волновалась. Ты меня всегда любила. Илья мне даже завидовал. А теперь мы с ним враги. Для него теперь все враги, он ведь тоже сирота». Сашка почувствовал опьянение, но мысли об Илье не исчезали. Он вспомнил, как Илью привели в Корпус, как раз на следующий день после него самого, и Сашка подумал, что Яснов, наверное, эгоист и воображала. Нельзя быть с такой внешностью и с хорошим характером, этого не может быть. Но Илья оказался и добрым, и весёлым, и вообще лучшим во всём. Они с Сашкой подружились как-то сразу, мгновенно, и с тех пор всегда были вместе. Оказалось, что у Ильи нет никаких родственников, и в Корпус его взяли из приюта. «К нам Глава приходил, раздавал конфеты тем, кто хорошо учится, – рассказал Илья. – Потом ко мне его охранник подошёл и говорит: тебя Глава заметил, теперь будешь в его парадной роте. Собирайся, завтра поедешь в Корпус».

Сашка помотал уже кружащейся головой: «Не надо об Илье думать, он со мной теперь да­же разговаривать не хочет». Мысли действительно исчезли, стало легко и весело. Сашка раз­глядывал танк на плакате, и ему казалось, что тот приветливо машет дулом, а из люка высо­вывается Кеша и кричит: «Теперь я твой друг, Санёк, я уж тебя никогда не предам!»

– Кеша, ты мой лучший друг! Прости меня! – тоже закричал Сашка и вдруг понял, что кричит вслух, а Кеша действительно рядом.

– Я-то друг, – проворчал Кеша. – А ты алкоголик! Почём выпивку покупал? Я тебе могу по пятаку фляжку загнать, если хочешь. У меня осталось.

Сашка не ответил, он закрыл глаза и перед тем, как заснуть, почувствовал, что Кеша ук­рывает его одеялом.

25.