– Ерхов, – Олег удержал его за рукав, когда Сашка поставил канистру на порог и собрался уйти, – зайди, поговорить надо.

В комнате Олега с Хныком было очень чисто: на столе и на смешной дере­вянной этажерке полный порядок, кровати с металлической сеткой застелены ватными одея­лами, окно наглухо забито прозрачной плёнкой, печка-буржуйка с трубой на улицу, угол, заполненный растопкой, огорожен. «Стараются жить по-человечески» – подумал Сашка. Вот Лёва с Женькой не старались: Сашка проходил мимо их двери и видел, что в комна­те, кроме пустых пивных бутылок, рваных газет и фанерных ящиков, ничего не было. Спали, наверное, прямо на полу.

Олег полез в ящик стола, извлек пачку дешёвых сигарет, затянулся, предложил Сашке.

– Я не курю.

– Не пьёшь, не куришь, мата от тебя не слышно. За что из Корпуса выперли?

– Да так, друг у меня был один… Рванул в Энск. А я вроде как с ним заодно был. Контора и вышибла.

– Ни хрена себе, – задумчиво протянул Олег. – Ну хоть родители у тебя живы?

– Мать жива.

– И у меня мать жива. А отец умер. Он у меня хорошим плотником был. Всё, что хочешь, из дерева делал. Мать потом снова замуж вышла, да только зря. Теперь вот мучается со сво­им новым. Этот гад пьёт по-страшному. Братишку жалко, Павлика. Он ма­ленький ещё. Я думал его сюда взять, да чему он тут хорошему научится… – Олег стряхнул пепел и продолжил: – Жизнь сволочная пошла. Куда только кондоры деньги умудряются деть? Они нормально живут, в центре. А мы тут мудохаемся, как крысы. А тебе я вот что хотел сказать: вернись домой. Если есть хоть малейшая возможность, вернись. Карьеры ты здесь не сделаешь, денег не заработаешь, а сдохнуть – это запросто.

– Мне нельзя, Олег. Мать не должна знать, что я здесь оказался, у неё сердце больное.

– Дурак! – Олег посмотрел на Сашку раздражённо. – Ты не видишь, что здесь творится? Ещё пару дней не дадут пайки, тут такой беспредел начнётся! Я слышал: нас тут даже огородить могут.

– Как огородить?

– Поставят вокруг развалин кордоны, автобус отменят. Чтобы мы тут сидели и к порядочным гражданам в город не ломились. Понял?

– Понял, – Сашка кивнул. – Только уйти всё равно не могу. Может, всё наладится.

Олег махнул рукой.

– Думаешь, матери легче будет, если ты тут погибнешь? Ладно… Иди к себе… Дурак ты всё-таки.

Сашка вышел в коридор. Может, он и дурак, если посмотреть со стороны, только он всё делает правильно. Город не допустит, чтобы целая армия долго оставалась голодной. Это, в конце концов, для города и опасно. Завтра пайки обязательно выдадут. Иначе и быть не может.

9.

Несколько следующих дней прошли в тревожном ожидании пайков, бесконечном нытье Хныка и поисках съестного. Каждый день, просыпаясь, Сашка глядел в окно: ясное небо, ни облачка, только солнце красноватым светом освещает развалины.

– Сегодня уже точно дадут, – говорил он Кеше, который тем временем разводил едва живой огонёк, быстро наполнявший дымом всю комнату.

– Надо трубу сделать, – вздыхал Кеша, но не делал. Вместо этого они отправлялись к складу, куда стекалось по утрам множество штурмовиков.

– Ни хрена не предвидится, – простуженным голосом гавкал кладовщик. Но толпа не разбредалась, а с идиотским упорством, не желая ему верить, всё стояла и ждала. Только к полудню, извергая множество проклятий, парни расходились. Те, у кого в городе были родственники, ездили к ним занимать продукты и деньги. Те, у кого никого не было, сначала покупали еду у местных, но мизерный аванс очень скоро закончился, как и все заначки. Тогда торговцев стали просто грабить, и те больше не решались выходить со своим товаром на остановку.

 Марка, которую Сашка хотел потратить на баню и звонок маме, была потрачена на кулёк чечевицы. Немного денег оставалось у Кеши, и он кормил Сашку в долг. О ссоре они оба уже не вспоминали.

– Говорят, «Красные братья» подогнали к своему магазину бронетранспортёр, – делился новостями Кеша. – Потому что боятся штурмовиков. А ещё в городе шумят и наших обходят стороной, а на рынках стоят солдаты, охраняют. Это потому что наши городской магазин ограбили, правда, их поймали и отправили в Контору. Один только удрал на развалины, думал, спасся. Только он всем про себя рассказал, сегодня утром его спецотряд сцапал. Теперь повесят. А наш патрон, Тоффельт, запретил нам ездить в город. Дескать, потерпите, завтра будет пища. Только никто не верит.

– Слушай, Кеша, – перебил его Сашка. – Мы ведь тоже город защищаем, почему же нас не кормят? Мы же так и без врага передохнем.

– Не знаю я, что они думают. Только не нравится мне это всё…

На следующее утро всех созвал Олег.

– Волк был у начальства, и нам нашли работу. За это будут продукты.

– На кого ишачить? – поинтересовался Женька.

– На падальщиков, у них какая-то эпидемия, рабочих мало. Кто хочет жрачки, через час со мной идут на погрузку каравана. Предупреждаю, работа тяжёлая, кто ослаб, пусть лучше не идёт. Командор уже отказался.