Читаем Город без людей полностью

Наступил и Хызыр-Ильяс. Солнце опять стало пригревать землю. Деревня, спавшая, казалось, в течение всей зимы беспробудным сном, укутавшись в снежную простыню, начала понемногу оживать. Кое-кто из крестьян уже выгонял своих волов и направлялся в поле, другие возились около куч навоза, приводили в порядок свое хозяйство, ремонтировали телеги.

С юга потянулись птицы. Под толстой корой деревьев закопошились древесные жучки. Проснувшись после зимней спячки, они с усердием принялись грызть влажную древесину.

Громко ревели и резвились ослы, застоявшиеся за зиму в своих душных и сырых сараях.

На пастбище рассыпалось большое стадо овец. Маленькие козлята и ягнята блеяли, прыгали, бодались, пробуя свои силы.

Зеленые колоски пшеницы неудержимо тянулись к солнцу.

Закончив сборы, Узеир запряг волов. Тюфяки, завернутые в красные половики, привязанные друг к другу котелки, ковшики и кружки, деревянные клетки, в которых кудахтали куры, — все было уже сложено во дворе и готово к погрузке. Почуяв какие-то перемены, старый пес, прижав уши, терся около вещей.

В последний раз Узеир обошел вместе с зятьями дом и внимательно осмотрел все кругом — не осталось ли где чего? Впрочем, жена увязала в узлы все, что только могла, не забыв прихватить с собой даже совсем ненужные мелочи. Во всем доме пусто — хоть шаром покати. И все же Узеиру кажется, что в этих комнатах с голыми стенами он забыл что-то очень важное. Для успокоения совести он еще раз тщательно обшарил все углы и, не найдя ничего, с пустыми руками вышел во двор.

— Чего стоите! — заорал он на своих зятей срывающимся от злости голосом. — А ну, кладите на телегу узлы!..

Оба зятя сразу забегали, словно заведенные. Тюфяки, котелки, ведра, сундуки, клетки с курами тотчас были погружены на телегу. Маленький караван под палящими лучами солнца тронулся в дальний путь.

Далеко, насколько мог охватить глаз, раскинулись зеленые поля. На дороге, у чешме, как всегда, толпились девушки, по очереди подставляя свои кувшины под тоненькую струйку воды. На куче навоза так же сидел горбатый сын хафиза и, ковыряя в носу, глазел на них. Старуха Уркюш опять отгоняла коз от фруктовых деревьев. Буйволы старосты по-прежнему валялись в горячей пыли дороги, провожая Узеира мутными, ничего не выражающими глазами. Деревня, как обычно безмятежно спокойная, постепенно удалялась, скрываясь в туче пыли.

Когда они подъехали к своей полоске земли, сердце у Узеира сжалось, глаза стали влажными. «Ничего, — успокаивал он самого себя, — приедем в касабу, хорошенько устроимся, а тем временем и пшеница созреет. Потом приеду и за пару недель весь урожай соберу...»

Младший зять сошел с дороги и медленно шагал по полю. Старый пес, прижав уши и опустив хвост, уныло плелся сзади телеги. В деревянных клетках беспокойно кудахтали куры. Узеир невольно подумал о длинном двадцатичасовом пути, который ожидал их впереди. Если до вечера им удастся перевалить через гору, то на следующий день к полудню они будут на месте. А если нет, то придется провести две ночи подряд под открытым небом. «Лишь бы развязаться с этой землей, — размышлял вслух Узеир. — Невелика беда, если придется провести в поле не только две, но и сто две ночи...» А как хорошо, наверное, сейчас в касабе!.. Вечером горит свет, и воды — сколько хочешь на каждом шагу. А на этой выжженной целине за всю дорогу и маленького родника не найдешь. Пожалуй, одного кувшина с водой, взятого с собой в дорогу, не хватит... Голос младшего зятя вывел Узеира из задумчивости. Старший зять, тянувший за собой волов, остановился и, сощурив глаза, смотрел в поле.

— Эй, что там случилось? — крикнул Узеир. — Змею, что-ли, увидел?

Глаза у парня горели. Прерывающимся от волнения голосом он, заикаясь, выдавил из себя:

— Нет, отец... Не змею... Погляди-ка! — и он протянул руку, желая, очевидно, показать ему что-то на ладони.

Узеир спрыгнул с телеги.

— Что у тебя там? — заинтересовавшись, спросил он, подходя ближе.

Тот ничего не мог вымолвить и, вытянув вперед руку, твердил только одно:

— Погляди... Погляди... Погляди...

Узеир посмотрел. Не веря своим глазам, он нагнулся еще ниже к руке.

В ладони зятя лежало несколько уже совсем желтых зернышек пшеницы.

Земля, которая два года подряд не засевалась, а только вспахивалась, теперь сторицей возвращала свой долг.

На соседних участках пшеница была зеленая; пройдет не меньше месяца, прежде чем она созреет.

Узеир стоял как вкопанный. Вдруг он спохватился.

— Распрягайте волов! — приказал он глухим, словно не своим голосом. — Да побыстрее ворочайтесь... Сейчас же уберем пшеницу...

* * *