Читаем Город без людей полностью

Город без людей

И словно два бегуна на стометровой дистанции после стартового выстрела, сорвались шофер и его помощник со своих мест и кинулись навстречу хаджи. Через секунду один тащил старика за руку, другой вцепился в суму.

— Машаллах![16] Милости просим, хаджибаба![17] Добро пожаловать!

Старик ничего не понимал и ошалело бормотал в ответ слова вежливой благодарности:

— Рад вас видеть... в добром здравии...

— Тебе, наверно, в касабу?

— Да вроде так...

— Вах, вах, машаллах!.. Эй, Али, а ну клади скорей мешочек нашего дорогого хаджибабы вот сюда!.. А ты, хаджибаба, давай садись впереди. Ты не чужой, сядешь со мной рядом, а то сзади тебе будет неудобно.

Старик с удовольствием залез в кабину и устроился на месте, которое предоставляют только самым уважаемым пассажирам.

— Они меня узнали, наверно, — забормотал он. — Да разве можно не узнать такого счастливчика? Ведь я единственный старик в касабе, совершивший паломничество в Мекку! Видно, слава обо мне дошла и до здешних мест!..

От этих приятных мыслей хаджибаба успокоился, несколько раз икнул и в ожидании отправления принялся перебирать четки.

Итак, первый пассажир был обеспечен. Шофер со своим помощником вернулись к железнодорожным путям и занялись подыскиванием новых клиентов.

Время шло. Уже четыре раза повторил хаджибаба все молитвы, которые он привык произносить, отправляясь в путь. Раз сорок перебрал он девяносто девять косточек своих четок... Но ни шофер, ни помощник не появлялись... И когда старик окончательно потерял терпение, в окно кабины просунулась вдруг ехидная физиономия помощника:

— Извини, хаджибаба, дорогой! Мы заставили тебя немного подождать. Но, сам понимаешь, приехал господин прокурор. Так что ты, пожалуйста, перейди в кузов, вот на это переднее сиденье... Ты ведь не чужой...

Старик обрадовался, что наконец машина тронется, и, потирая на ходу затекшую ногу, покорно перешел в кузов. Помощник втиснул в багажник несколько мешков, две головки сыра и захлопнул крышку. Машина начала рычать и хрипеть, содрогаясь на месте.

— Ну, поехали! Счастливого пути, бейим[18], — сказал шофер, заискивающе обращаясь к сидящему рядом прокурору.

Но только автобус тронулся с места, как раздался чей-то вопль:

— Хасан-эфенди! Хасан-эфенди!

Шофер затормозил, помощник открыл дверцу и высунулся.

— Хасан-эфенди, подожди немного...

— Вай, Бекир-ага, это ты?

— Да, я, конечно... и с семьей... Место есть?

— Ну как же, чтоб для тебя не было места, для Бекира-аги!

Помощник выскочил из машины, уложил на крыше автобуса тяжелые мешки Бекира-аги, затем, обернувшись к хаджи, сказал:

— Ты не чужой, хаджибаба. Пересядь, пожалуйста, на заднее сиденье. Уступи место пожилым женщинам.

Услышав, как его опять величают хаджибабой, старик безропотно встал и перелез на заднее сиденье. Ведь он искренне верил, что слава о нем разнеслась далеко за пределы родного городка и сделала его знаменитостью.

Толкая друг друга, Бекир-ага и его дородная супруга гречанка уселись в машине. Помощник снова захлопнул дверцу, машина опять зарычала, шофер вновь пожелал всем счастливого пути, и маленький автобус тронулся.

Часа через полтора машина остановилась у источника Соукпынар. Хаджибаба вместе со всеми пассажирами вылез из автобуса. Он умылся, напился воды и, усевшись под чинаром, принялся перебирать привычным движением свои четки. Одна за другой текли меж мягких, как желе, пальцев девяносто девять косточек.

Когда привал кончился, все встали и направились к машине. В это время из-за деревьев показались четыре крестьянина с тяжелыми мешками за спиной. От усталости они еле волочили ноги, рубахи на них почернели от пота — видно, путь их был долог. Самый пожилой из путников подошел к шоферу.

— Место есть? — спросил он.

Шофер почесал лоб.

— Есть... по лире с головы. Подойдет?

— Что ж, пусть так.

— Тогда быстро проходите назад...

Прокурор, Бекир-ага и его супруга уже уселись по своим местам. Хаджибаба и помощник топтались около машины. Толкая друг друга, крестьяне кинулись занимать свободные места. Мгновение — и крохотный автобус был забит до отказа людьми и мешками.

— Хаджибаба! Чего стоишь, забирайся скорей на верхний этаж! — крикнул помощник.

— Куда мне забираться?

— Давай лезь наверх! Быстро. Вот сюда, между мешками. Ты не чужой...

Хаджибаба задрал голову: снизу кузов автобуса казался таким же высоким, как минарет.

— Сынок, что ты говоришь!

— Лезь быстрее наверх, говорю, в машине мест не осталось.

— Как же это?

— Ну что случится, дорогой? Там лучше, прохладнее...

— Да разве так можно поступать?

— Тебе сказали, в машине мест нет.

— У меня было место, я же ехал, сидел, деньги тоже платил...

— Ну и что из того, что платил?