Читаем Горькие травы Чернобыля полностью

Я оглянулся через плечо. Вот оно что – длинноногий Стасик буквально вылетел из аллеи и во весь дух нёсся к нам. Ошибки быть не могло – джинсы, кроссовки и рубашка-ковбойка – этот Стасик был определенно наш!

Парнишка с разбегу приземлился на скамейку, едва не столкнув с неё Климчука.

– Доброе утро! – ехидно сказал Володя. – Давно не виделись.

В глазах Стася сквозил неподдельный ужас. Светлые волосы на макушке стояли дыбом.

– Подхожу к своему подъезду, – задыхаясь, заговорил Стасик, – навстречу самому себе. Хорошо, тот другой, с Цезарем, меня не успел увидеть. Зато Цезарь успел. Кинулся ко мне. Я от него. Он за мной. А тот за ним. Еле смылся и сразу сюда. А Цезарь меня-тоузнал, потому и кинулся. Я сразу сюда. Боялся, что вы уже уехали…

Свою речь перепуганный Стась сопровождал совершенно непечатным школьным матом.

– Теперь понятно, почему твой пинчер был не в себе, – меланхолично произнёс я. – Видели мы твоего пса с твоим двойником. Между прочим, завзятый курильщик, двоечник и нахал!

– Это да! – легко согласился Стасик. – Я сразу все понял. Не понял только, что теперь делать?

Мы с Климчуком благоразумно молчали. Стась переводил взгляд умных глаз с меня на Володю. Потом шумно вздохнул и откинулся на спинку скамейки.

– Слово предоставляется товарищу журналисту, писателю и массовику-затейнику, придумавшему всю эту катавасию! – беззлобно объявил Климчук.

Он протянул еще одну пластиковую бутылку «Спрайта» Стасику. Тот с удовольствием отхлебнул напиток из светлого капиталистического будущего. Слово «спасибо» нашему юному другу и впрямь было неведомо.

– Ну я попробую проанализировать ситуацию теоретически, – начал я. – Варианты возможны такие. Мы можем вернуться в будущее все вместе. Нас с Климчуком такой вариант устроит. Стасика – вряд ли. Он там, видимо, взрослый. И там нет никакой возможности его легализовать. Мы можем вернуться в будущее только с Климчуком. А Стасика, как бы это мягко сказать, немножко ликвидировать. Никто не пострадает. Здесь, в Припяти, тот первый Стась, будет себе жить, не тужить.

– Шо-то мне не нравится такой вариант, – насупился Стасик.

Он еще не пришел в себя и не мог понять – серьезно я говорю или нет.

– Я чисто теоретически, Станислав.

– Всё равно не нравится, – сердито забасил он.

– И третий вариант, – продолжил я, – мы пристроим Станислава к его родным родителям в качестве близнеца. Будете с тем, другим, братьями-близнецами. А в школе родители скажут, что ты раньше жил у бабушки по семейным обстоятельствам. Думаю, никто особо не удивится.

Климчук с интересом уставился на меня. Стасик задумался и покачал головой.

– Я сам с собой не уживусь в одной комнате, – объявил Стась, – я задушу его. Того, второго. Или он меня. Нахал, двоечник, еще и курит!

Стасик покосился на раскрытый рюкзак Климчука, вынул оттуда пачку «Столичных» и закурил. В сложившейся ситуации мы предпочли промолчать.

– Есть еще одна проблема. – Стась неумело затянулся и выпустил струйку дыма. – Вот, как я понимаю, Богдан и Рома здесь и сейчас собираются в школу. Их дубли сейчас разгуливают в Той Припяти. В любой момент они нырнут в колесо и…

Он не договорил. Всё было понятно и так. Володя издал протяжный вой одинокого зимнего волка.

– Жень, у тебя нет валокордина? – осведомился Климчук. – Мне нехорошо.

Чья-то тень легла на скамейку. Перед нами стоял Виктор Николаевич Клочков, одетый в темный штатский костюм с красным галстуком.

– А я всё жду и жду, – медленно проговорил он, – когда они в это чёртово колесо прыгать будут?! Кучеренко-младший, а ты что здесь делаешь?..

Глава четырнадцатая

Клочков бесцеремонно согнал Стасика со скамейки и, прихлебывая из горлышка лимоннокислый «Спрайт», удовлетворенно почмокивал и внимательно слушал Климчука. Напиток начальнику КГБ определённо нравился, рассказ Володи определённо нет. Виктор Николаевич сердито забарабанил пальцами по деревянной скамейке:

– Значит, не заладился у меня субботний выходной. И откуда вы только свалились на мою голову? Впрочем, без вас у меня бы выходных не было вовсе!

Клочков не без сожаления допил «забугорный» напиток и раздражённо метнул бутылку в урну. Промахнулся. Пластиковая пляшка угодила в голову сидящего на корточках Стасика. Тот нехотя поднял бутылку и переложил её в урну. Без обычных своих подколок и комментариев. Парня явно смущало то обстоятельство, что подполковник, будучи соседом Стасика по лестничной площадке и закадычным другом его отца, открыл страшную государственную тайну – нелегальное употребление Кучеренко-младшим табачных изделий. Впрочем, Клочков думал совсем о другом.

– Вот что, мужики, – задумчиво проговорил Виктор Николаевич, – сидеть нам у всех на виду резона нет. На работу ко мне лучше не ходить. От нас можно и не выйти. В кафе сидеть неразумно. Единственный выход – пойдемте ко мне домой. Жена в командировке в Киеве. Заморим червячка, выпьем чего-нибудь и просветленными мозгами будем думать, как вылазить из этой кошмарно-фантастической истории.

– Можем опять встретиться с моим двойником, – пробурчал Стась.