Читаем Горизонт событий полностью

Не помня о душе своей,

Живём для тел мы наших.


Но вот один глоток остался нашей жизни,

Мы капли ловим ослабевшею рукой,

И силуэт наш стал совсем невидим,

И силы жизни кончились давно.


Кого-то позабыли дети, внуки,

А кто-то окружён любовью, нежностью без зла,

А кто-то одинок был в этой жизни, словно тополь,

Что в поле рос и ссохся из-за отсутствия дождя.


Ну вот и жизнь засохла до последней капли,

Тропа к могиле поросла травой,

А прах наш в глубине, в земле, во мраке

Всё тлеет-тлеет в мире том.


Ну где же я теперь сейчас,

Куда душа моя попала,

Быть может, в рай, а может, в ад,

А может, просто растворилась с прахом?


Та жизнь, дарованная мне,

С истекшим сроком без гарантий,

В ней каждый миг и каждый взгляд прольётся предо мной,

Как белый свет во мраке.


Вот я стою, смотрю на прожитую жизнь,

На наготу своих поступков и желаний,

Своих бездумных промахов в судьбе

И мелких подвигов своей отваги.


Но сердца уже нет,

И разрываться нечему в страданьях.

Уж всё потеряно теперь.

Переплелись во мне печаль и радость.


Мой страх, что не увижу больше близких,

Мой страх, что не дотронусь до жены своей,

Мой страх, что не почувствую детей объятия,

Ушёл мой страх, ушёл в могилу с прахом насовсем.


Ну вот и всё, осталась позади моя отрада,

Мои ошибки и невзгоды тоже позади,

И только моя память о прожитых мгновеньях

Останется на вечный век во мне.


Стою я на краю миров, где судьбами играет кто-то ловко.

Мне выбор нужно сделать — выбрать новый путь.

И время для меня уже не властно,

Но выбор нужно сделать — выбрать верный путь.


Мой опыт, полученный при жизни, сейчас бы пригодился,

Чтоб осознать, где истина — где ложь.

И выбрать ту дорогу к вечной жизни,

В которую мне суждено вступить.

Роза

Ты когда-то цвела, благоухала,

Красным цветом зарю ты ласкала.

И в росе твои листья сверкали,

От любви к новому дню — вся пылала.


День за днём ты тянулась к небу,

К солнцу ты тянула листья — грела.

Ты смущалась от гроз и ветров,

Притаившись в лозе веткой.


Но пришёл тот неведомый час с меткой,

Обломили тебя, словно старую ветку.

И поставили в грязную воду в банке,

Водрузили на пыльное место в склянке.


Вот стоишь ты, как памятник времени.

Та рука, что сорвала тебя, — в тлене.

И тебя сейчас тронь — рассыплешься,

Разлетится твой прах во времени.

Что долго и медленно для кого-то

Что долго и медленно для кого-то –

Миг и мгновение для меня.

Кому-то вечность — это бесконечность,

А для меня она давно уж умерла.


Кому-то жизнь — рассвет вдали прекрасный,

Извилистая дорога с разнообразием красот,

А для меня — лишь край над чёрной бездной

В закате алом после грозы, как кровь.


Кому-то чудятся ворота в загробном царстве –

Им хочется туда попасть,

Кому-то слишком рано, кому-то — поздно,

А подо мной сияет бездны пасть.


Кому-то суждено уйти, так и не родившись толком,

А кто-то мучается всю жизнь, не понимая за что,

А кто-то наслаждается своим грёбаным превосходством…

А я так и не пойму, наверное, всё это для чего.

Слова

Когда-то здесь было светло,

Цвело всё — благоухало.

И красок дивное тепло влекло,

И мир весь укрывало.


Всё зародилось много лет назад,

Никто не помнит этого — былого,

И как ростки пробили земляную гладь,

И люди появились из ниоткуда.


Читаем мифы и легенды мы,

Исковерканные никчёмными словами.

Словами правду рвём и врём, читая их,

Пытаясь прошлое увидеть собственными глазами.


Как жаль мне мир, в котором мы живём,

Людей, которые не в силах разобраться:

Зачем они в угоду чью-то здесь живут

И с жизнью за якобы правое дело расстаются.


Не знаем мы, что в жизни есть зерно –

Подсовываем друг другу шелуху от плевел,

Окутывая мир земной дурной молвой,

Что слову нужно твёрдо верить.


Мы лжём себе, семье, врагам –

Последние, быть может, заслужили…

И мир тускнеет от паутины зла,

Она окутала весь разум, всё живое.


Исчезло прошлое в пыли былин,

А мы всё возвращаемся с надеждой, как в песне…

И ждём, что нам откроют запертые двери в замок истин

И белый свет мы в другом мире встретим.


Мы ждём тот день, якобы не думая о нём,

С прискорбным и ненавистным чувством,

Но сделать ничего не можем вопреки ему

И врём с каждым днём всё больше!


Слова, слова, слова…

Они всего лишь звук — сознание меняют.

Они пространство любят искажать,

Ну а саму любовь ведь можно передать молчаньем.


Живем в раздоре вечный век.

С тех пор, когда Адам то яблоко вкусил с женою,

А после — поделили нас на рабов, жрецов…

И перекрестили дрожащею рукою.

Сипит продрогший голос…

Сипит продрогший голос.

Слабеет звон колоколов.

Тускнеет лик твой на закате,

И вера каменеет от веков.

Надежда птицей встрепенулась

И улетела в безоблачную высь.

Слеза росою заискрилась –

Оставь хоть слёзы напоследок мне!

Вздыхает холодная земля устало,

Отдавшись на растерзание ему.

Теперь неважно, кто и как страдает

Туману — могильному венцу.

Уходит лето, распрощавшись…

Уходит лето, распрощавшись,

Уходят в прошлое месяцы и дни.

И ветер, надувая перемены в жизни, –

Забирает листья и твои мольбы.


Уходят горести и сожаленья.

Уходит в прошлое — любовь.

Сгорает всё на ясном солнце –

В горящем пламени невзгод.


Летят по небу — сухие листья,

Как чёрный пепел от войны!

И кружатся над миром в грации –

Перейти на страницу:

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература