Еще через полчаса сумерки начнут густеть, потом наступит беспросветная ночь. Русских следовало выбить из здания до рассвета, когда их полки будут атакованы одновременно по всему городу.

Эрнст Гонелл продолжал усиливать контратаку. Опорные пункты немцев были растянуты вдоль фронта наступления русских. Из резервов он смог выделить два пулеметных взвода и противотанковую роту. Из цитадели подошли три пушки калибра сто пятьдесят миллиметров, а также два пехотных взвода, имеющие в наличии мощное оборонительное вооружение – тяжелые пулеметы на лафете.

Силы русских не беспредельны. Они должны дрогнуть. Если не удастся выбить их из здания в течение ночи, то утром к ним подойдет подкрепление, и тогда противостоять им станет значительно труднее.

Но русские будто бы обрели бессмертие. Они не обращали внимания на шквалы пулеметного и автоматного огня, залпы артиллерии, наплевали на обвалившуюся кровлю, продолжали держаться за два этажа так, как если бы в них был заключен смысл их собственного существования.

«Именно в этом месте, на небольшом пятачке, в данный момент решается исход войны, – подумал генерал-майор. – Я просто обязан задержать русских здесь, в Познани, не пустить их на Одер, куда они стремятся, где создают крепкий плацдарм для дальнейшего наступления на Берлин. В этом случае фюреру хватит времени на то, чтобы подтянуть резервы и остановить советские танковые армады. Потом немецкому командованию удастся заключить перемирие с американцами и англичанами.

Если у меня все-таки не получится задержать колонны русских между двумя переулками, где продолжает держать оборону многоэтажный пункт, то уже через несколько дней они начнут штурмовать цитадель. Это означает, что через Познань каждые сутки будут проходить к Одеру восемьдесят эшелонов, нагруженных вооружением и боеприпасами. Русские смогут расширить плацдарм, не позволят нам собрать силы для решающего сражения. Сколько же тогда в этом случае продержится армия? Полгода? Или пару месяцев?»

Наступил последний час перед глубокими сумерками. Гонелл медлил. Ему казалось, что бой развернулся уже на пятом этаже, где русские сумели выстроить непреодолимую преграду из шкафов и прочей мебели. Но еще через несколько минут из штаба батальона ему сообщили, что волна сражения застряла где-то между третьим и четвертым этажами. Без основательного подкрепления продвинуться выше не получится.

Он поднял трубку телефона, напрямую соединяющего его с цитаделью, и услышал слегка взволнованный голос заместителя:

– Генерал-майор Маттерн у аппарата.

Эрнст Гонелл заменил генерала Маттерна на посту коменданта крепости сразу с подходом к ней танковых колонн русских. Маттерн, назначенный на данную должность год назад, воспринимал ее как вершину своей военной карьеры, надеялся, что с этого спокойного места, расположенного вдали от фронта, сможет уйти в отставку. Но все оказалось совершенно иначе. Так уж вышло, что именно здесь развернулось одно из главных событий текущей войны, от которого зависела не только его личная судьба, но, быть может, и участь всей Германии.

Эрнст Гонелл испытывал к бывшему коменданту крепости некоторое снисхождение, хотя не показывал его ни намеком, ни взглядом, ни тем более словами. Он держался с ним ровно, почти на равных. Как-никак, оба они носили генеральское звание. Но Гонелл всякий раз невольно сдерживал улыбку, когда Маттерн шел по городу и торжественно, как нечто особенно ценное, нес перед собой выпирающую бездонную утробу. Выглядел он по меньшей мере комично. Генеральский мундир, даже сшитый на заказ, выглядел на его фигуре мешковато и собирался по бокам в некрасивые широкие складки. Генерала Маттерна можно было бы представить добродушным лавочником, стоявшим за прилавком с кусками нарезанного мяса, в крайнем случае пожарным, но уж никак не кадровым военным. Мундир смотрелся на нем как самое настоящее недоразумение.

– Это комендант города Гонелл. Направьте к объекту сорок три, на перекресток улиц Логенвег и Вальтгассе, дополнительный взвод минометчиков.

– Господин генерал-майор, боюсь, что мы не сумеем этого сделать. Людей у нас немного. Если их забрать с других участков, то русские сумеют прорвать нашу круговую оборону, – словно извиняясь, проговорил Маттерн.

Этот толстяк, наслышанный о богатой военной биографии Эрнста Гонелла, безоговорочно принимал его лидерство и смел возражать только по телефону.

– Возьмите взвод автоматчиков из моего личного резерва и усильте его отделением панцерфауст. Без них нам русских не выкурить.

– Слушаюсь! – обреченно проговорил генерал-майор Маттерн.

Он буркнул что-то еще, но Эрнст Гонелл посчитал, что разговор исчерпан, и небрежно положил трубку.

<p>Глава 24</p><p>Просили продержаться</p>

Штурм верхних этажей немцы начали с минометного обстрела. Красноармейцам оставалось только укрыться где-нибудь за бетонной плитой и вслушиваться в нарастающий свист мин. Рванет сбоку, осыплет перекрытие мелкими минометными осколками. Солдат всякий раз невольно стиснет зубы и отметит, что в этот раз ему тоже очень повезло.