Смеется, должно быть, сейчас этот капитан первого ранга вместе с капитаном второго ранга над Богдановым. Мол, что удумал этот залетный отпускник-спецназовец! Нафантазировал то, чего и нет. Скучно, должно быть, ему в отпуске, захотелось в шпионов поиграть. Оно, конечно, пускай бы и посмеялись — от него не убыло бы. Но куда девать собранную информацию? А выводы? А подозрения? А ведь есть еще и интуиция! Да-да, интуиция — едва ли не самое действенное спецназовское оружие! Так как же быть со всем этим? Вот что мучило Богданова, а вовсе не то, что его не пожелали слушать чины службы безопасности! Навидался он таких чинов за свою службу…

Что ж, нужно прийти к какому-то решению. Придется учить роль по ходу спектакля, как выразился однажды все тот же Георгий Малой.

<p>Глава 10</p>

Вернувшись в ниспосланные свыше туристские покои, Богданов в ответ на вопросительные взгляды товарищей лишь покачал головой, развел руками и сказал:

— Подробности — после ужина.

Это были правильные и мудрые слова. Ни в коем случае не следовало затевать какой-то отвлеченный разговор за ужином — жены бы это не оценили и даже оскорбились бы, потому что имели на это полное право. В конце концов, они вместе с мужьями приехали в Крым отдыхать, а не играть во всякие «прятки-догонялки». К тому же мужья хором их заверили, что никаких «пряток-догонялок» не будет, а будет полноценный отдых, как и у всех нормальных людей, которые прибывают в Крым исключительно затем, чтобы отдыхать.

— И что же? — с некоторым сомнением спросила Марьяна у Богданова. — Надеюсь, ты «решил походя мелочь дел», как выразился поэт? Ну так решил или не решил?

— Конечно, решил, — ответил Богданов. — Как и было обещано. В общем, гуляем!

— Ну-ну, — засомневалась Марьяна.

Остальные женщины находились поблизости. Они также прислушивались к разговору и так же, как и Марьяна, произнесли «ну-ну», но только про себя, а не вслух.

Стол накрыли во дворе, и ужин прошел просто замечательно. Богданов и припомнить не мог, когда в последний раз он ужинал вот так — неторопливо, с душой, беззаботно. Впрочем, слово «беззаботно» можно было считать относительным и условным. Полной беззаботности не было: и сам Богданов, и его товарищи загнали ее в самые потаенные уголки своих душ, чтобы она сидела там и никак себя не проявляла. Она и не проявляла, причем так искусно, что жены ничего не заметили и не почувствовали.

После ужина женщины стали прибирать со стола, а мужчины отошли в сторону.

— Говоришь, послали тебя в дальние края с твоими инициативами? — проницательно подметил Дубко, обращаясь к Богданову.

— Не с моими, а с нашими, — поправил Богданов. — А во всем прочем ты прав. Порекомендовали нам отдыхать, коль уж мы в отпуске, и не соваться не в свое дело. Сказали, что все у них под контролем и опасаться нечего.

— Так я и думал! — вздохнул Дубко. — Вот именно так и никак иначе! Понимаешь, будто какое-то дурное предчувствие меня наполняло! Теперь-то я вижу, что так оно и было!

— Ну и что будем делать? — спросил Терко.

— Вот этот вопрос я и хотел вам задать, — сказал Богданов. — И заодно услышать ваши ответы.

— А сам-то ты как считаешь? — поинтересовался Рябов.

— Сам-то? — Богданов помедлил с ответом. — Сам-то… Кораблик мне жалко… Хороший такой кораблик, веселый, с белыми парусами…

— Что-то не заметил я на нем никаких белых парусов! — хмыкнул Дубко.

— А это неважно, с парусами ли, без парусов, а жаль кораблик. Неправильно будет, если его, допустим, потопят. А ведь могут. Сердцем чувствую, что могут!

— Да и мое сердце говорит о том же самом, — поддакнул Терко.

— Вот такие дела, — резюмировал Богданов.

И как же много заключалось в этой фразе! Это были не просто слова, это было побуждение к действию. Да, нужно было действовать. Нужно было доводить начатое дело до конца. Каким будет этот конец, никто из четверых спецназовцев, конечно, не знал. Вполне могло быть, что в чем-то они и ошибаются. Но именно в чем-то, в каких-то мелочах и нюансах. Но не в главном. Что касается главного, все четверо были уверены: дело здесь нечисто. Темное это дело. А значит, надо его прояснить. Несмотря на отпуск, невзирая на жен, вернее, на их недовольство. Они поймут, потому что они — жены бойцов спецназа КГБ. Нет на всем свете понятливее жен, чем жены спецназовцев. И терпеливее их. Да-да, и терпеливее.

— Так что же, поиграем в частных сыщиков, — спросил Дубко, — поскольку официальные инстанции не пожелали прислушиваться к нашим справедливым словам?..

— У тебя есть какие-то другие предложения? — спросил Богданов.

— Абсолютно никаких, — ответил Дубко.

— А у вас? — Богданов посмотрел на Терко и Рябова.

Те лишь дружно развели руками.

— Тогда давайте думать.

— Это о чем же? О деле? Или о том, что нам сказать женам? — пошутил Терко.

Мужчины дружно рассмеялись. Вопрос, который задал Терко, был закономерным просто-таки донельзя, именно эта закономерность и развеселила спецназовцев.

— Конечно, о том, как мы все станем объяснять женам, — сказал Богданов. — Дело — во вторую очередь.