Читаем Горячая афера полностью

Мошенница устала и планировала немного отдохнуть и прийти в себя. В холле, к счастью, не было ни Танира, ни Мака или Яшмы. Видеть сейчас никого не хотелось. Совсем хорошо было бы упасть и не просыпаться до утра, но у нее еще были планы. Дело, которое необходимо завершить сегодня. Завтра будет поздно.

Но с мечтами об отдыхе пришлось проститься. Яшма поджидала ее в комнате. Для воровки замки не были преградой, и не существовало понятия «личное пространство», если, конечно, это пространство не принадлежало ей самой. Лексии казалось, что Яшма просто не замечает запертые двери. Даже сердиться на нее было бесполезно. Мы же не злимся на дождь, который испортил прогулку в летний день.

Воровка сидела в центре кровати, скрестив ноги и нахохлившись. Кроватная спинка плотно примыкала к стене, и взобраться на нее, как на насест, видимо, не получилось. А в обычной человеческой позе воровка чувствовала себя некомфортно. Лексия не удивилась бы, если бы узнала, что она спит на потолке, свесившись вниз головой, словно летучая мышь.

— Ты ведь меня не бросишь совсем? — поинтересовалась Яшма и наклонила голову набок. В янтарных глазах блеснули слезы.

— В смысле? — Лексия не поняла ни печаль воровки, ни ее вопрос. — Как я могу тебя бросить?

— Получишь гонорар и исчезнешь. Правильно? — Яшма внимательно посмотрела на удивленное лицо мошенницы и кивнула. — Правильно, — ответила она сама себе. — И зачем я только тебя спрашиваю? Не знаю. Мы же все одиночки и все так сделаем. Разбежимся по разным углам, чтобы в следующий раз даже не поздороваться при встрече. Если этот следующий раз вообще будет.

— Действительно, зачем ты спрашиваешь? — уточнила Лексия. — Я думала, ты сама ни о ком не грустишь.

— Не грущу, — согласилась Яшма и вытерла скатившуюся по щеке слезу. — Но, кажется, по тебе буду. Ты хорошая.

— Ты знаешь… — Мошенница задумалась. — Наверное, я тоже буду по тебе скучать. Есть в тебе что-то такое, что я давно потеряла, — искренность. Ты настоящая.

— Ты тоже настоящая, — возразила Яшма. — Просто не показываешь, а они… — Воровка сделала неопределенный жест. — Они не хотят этого замечать.

Лексия вздохнула, чувствуя, что сама скоро заплачет, присела на кровать рядом с воровкой и пригладила взлохмаченные фиолетовые волосы. Яшма была искренней и трогательной, с ней было легко, не нужно притворяться и надевать маску.

— Хочешь, ты будешь приходить ко мне в гости? — спросила она, чувствуя, как замирает от волнения сердце. Ответ Яшмы был важен.

— Хочу! — обрадованно кивнула девчонка и заулыбалась.

Все тревоги испарились с ее миловидного лица, и Лексия пожалела, что сама не может жить так же. У Яшмы не было пограничных состояний. Только черное и белое, друг и враг, хорошо и плохо. Секунду назад было плохо, одно слово — и все сразу хорошо!

Лексия мысленно усмехнулась. Может быть, в мире где-то есть одно слово, от которого и ей станет сразу же хорошо, но это вряд ли.

— Только… — Лексия задумалась. Ей не хотелось снова расстраивать Яшму, но и напрасно обнадеживать — тоже. — Мне кажется, у меня нет своего лица. Да и дома нет. Кто знает, где я окажусь на следующей неделе? Ты сумеешь меня найти и узнать?

— Конечно сумею! — Яшму не пугали сложности. — Если ты будешь меня хотя бы иногда ждать, я тебя обязательно найду. И лицо не имеет значения. Мне все равно, как ты выглядишь. Неужели это непонятно?!

Она вскочила с кровати, чмокнула Лексию в щеку и направилась к выходу. На середине комнаты замерла, повернулась и обронила, словно между прочим:

— И да, на столе записка.

— От… — Руки похолодели. Внезапно стало страшно, что записка от Танира, и он хочет с ней попрощаться так, на бумаге, а не лично. Тогда Лексия не сможет побороть гордость. Просто уйдет и растворится в толпе, чтобы никогда больше не попасться на пути доменуса. А хотелось человеческого прощания. Нежности и медленных поцелуев. Записки чудовищно мало, чтобы показать всю глубину эмоций.

— Почему «от»? — удивилась Яшма. — Просто записка. Там информация, где и когда будут давать деньги. Завтра. Не опоздай. Хочешь, разбужу?

— Я не опоздаю. — Мошенница улыбнулась, чувствуя, как отлегло от сердца. Если записку написал не Танир, значит, ночь еще не закончилась.

У Лексии были грандиозные планы. Она понимала, что ничего с доменусом ей не светит, и по-прежнему собиралась назавтра исчезнуть навсегда из его жизни. Тем слаще должно получиться прощание, к которому стоило подготовиться с особым тщанием.

Яшма ушла, а Лексия скинула с себя пришедшее в негодность платье. Знал бы Фернандо, во что превратился его наряд всего за один вечер, ни за что бы не согласился шить для нее еще раз. Утешало лишь то, что этой информацией с модельером поделиться некому. А сама она будет молчать как рыба.