Читаем Горячая афера полностью

Сознание вернулось с тупой болью в висках и солоноватым привкусом крови во рту, а также с неприятными воспоминаниями. Мошенница медленно открыла глаза. Попыталась дернуться, но не смогла — руки и ноги были скованы. Страх, свернувшийся холодным комком в животе, зашевелился. Дыхание перехватило от беспомощности. Лексия поняла, что лежит на огромной кровати, укутанная тонким одеялом из овечьей шерсти. Голова раскалывалась, перед глазами все плыло, а ко лбу кто-то прикладывал завернутый в полотенце ледяной кристалл.

— Вот какого демона вы творите?! — Голос звучал обвиняюще. Будто Лексия сама себя ударила и потеряла сознание.

Как и следовало догадаться, рядом на кровати сидел доменус собственной персоной. Рубашка расстегнута на груди и обнажает смуглую гладкую кожу.

— Мне казалось, вы вполне разумны, и мы с вами нашли общий язык, нобиле, а вы меня чуть не убили! — Доменус возмущался вполне искренне, и мошенницу это взбесило. Руки, скованные наручниками над головой и, видимо, привязанные к изголовью кровати, затекли. Не столько сильно, сколько неприятно. Как и вся эта абсурдная ситуация.

— Как-то вы слабо похожи на травмированного! — сквозь зубы процедила Лексия, мысленно перебирая в голове планы мести.

— Прошу прощения. — Танир помрачнел. — Понимаете, я прежде всего солдат. А солдат учат, что их жизнь зависит от рефлексов…

— Вы прежде всего, простите боги, дебил! — в сердцах бросила Лексия и, смягчившись, добавила: — То есть меня ударили не вы, а ваши рефлексы? — Мошенница чувствовала, что объяснение принимает. Она сталкивалась с наемниками, которые часто действовали похоже. Те из них, кто был поумнее, сразу честно предупреждали об этой своей особенности. Не могла Лексия принять другого — связанных над головой рук и опутанных заклятием ног.

— Мне действительно жаль. — Танир опустил глаза. — Я постараюсь, чтобы это впредь не повторилось, но и вы теперь знайте, что намеренно причинять мне боль опасно. В один миг я могу забыть, что передо мной — хрупкая женщина, мое тело воспримет вас как противника, и тогда травмы неизбежны. В этот раз вы легко отделались.

— Я умею падать и уходить от удара, жаль только, не научилась бить. Но я обязательно это исправлю.

«Если выберусь отсюда», — с грустью заключила Лексия про себя и, вскинув на своего похитителя полные слез глаза, попросила:

— Давайте вы меня просто отпустите? А? Пожалуйста…

— Не могу… Меня самого не радует создавшаяся ситуация. Но у меня нет иного выбора.

— Я не хочу… — На глазах выступили слезы, и это была не игра. — Почему я?

— Вы лучшая в своей профессии. — Доменус пожал плечами. — А мне нужны только лучшие.

— Но я не из квартала Розовых лилий! Поверьте, среди них вы сможете найти более талантливую и страстную партнершу!

— Что? — Танир даже отпрыгнул в сторону и посмотрел на мошенницу с плохо скрываемой брезгливостью. — Вы подумали… вы решили… — От возмущения он даже начал заикаться.

— Вы не собираетесь меня насиловать? — едва выдавила Лексия, которая начала сомневаться в правильности своих выводов. Похоже, страх лишил ее возможности думать и анализировать, впервые за долгие годы. Впрочем, удивленное и оскорбленное лицо доменуса порадовало.

— Конечно нет!

Возмущение доменуса было искренним. На побитом, со следами укусов лице застыло обиженное выражение.

— Как вам только в голову могло прийти подобное?

— Вы меня похитили! Вы притащили меня в спальню! — чеканила Лексия. — Вы сказали, что не сделали бы подобного предложения порядочной нобиле! Этого достаточно. По крайней мере, для меня. Что еще я должна была подумать? У меня до сих пор нет ни одной идеи по поводу того, что происходит.

— Я как-то не рассматривал ситуацию под этим углом зрения… — задумчиво протянул Танир и нахмурился, видимо осмысливая сказанное Лексией. — Я же говорил, что не причиню вам вреда… — сделал он сомнительную попытку оправдаться.

— И я должна была вам вот так, с ходу, поверить? С чего бы это?

— Конечно, я думал, слава идет впереди меня…

— Я не склонна доверять слухам. Простите. И все ваше сегодняшнее поведение указывает на то, что я права.

Лексия надулась. Классически, по-женски, прекрасно осознавая, что подобное поведение срабатывает очень часто. Ситуация, в которой она очутилась, сейчас казалась донельзя глупой. Сама Лексия совершенно непрофессионально впала в панику, а легенда департамента контроля за государственными ценностями сглупил. Ну что стоило просто поговорить с ней? Обычно, по-человечески, без попыток подчинить своей воле и загнать в угол?

— Вы — мошенница… — вынес приговор доменус, и Лексия поняла, что рассуждала вслух.

— И что это меняет?

— Все. Мне удобнее вести с такими, как вы, диалог с позиции силы.

— Зато я не люблю, когда со мной ведут диалог с позиции силы, — отрезала мошенница и дернулась. Вырвать руки из пут ожидаемо не вышло. Хотелось кричать и ругаться от злости, беспомощности и обиды.