Читаем Горечь войны полностью

Не лучше была готова к войне и держава, торжественно пообещавшая защищать бельгийский нейтралитет. Несмотря на опыт войны с бурами, выявивший недостатки английской армии, к 1914 году ни одна из партий не сделала почти ничего для их исправления ¹⁰⁵. С точки зрения либералов введение всеобщей воинской повинности (шаг, рекомендованный подряд тремя официальными комиссиями) было табу, а проект лорда Робертса предвещал серьезные неприятности. Наибольшее, что удалось сделать Холдейну на посту государственного секретаря по военным делам, – это организовать Территориальную армию: вспомогательные добровольческие формирования. Если прибавить к ним резервистов, личный состав ВМФ и солдат-англичан из Индийской армии, то число мужчин-британцев, “состоящих на военной службе в мирное время”, достигает примерно 750 тысяч ¹⁰⁶. Беккет утверждал, что около 8% мужчин в том или ином виде прошли военную службу (в том числе солдаты йоменских полков и позднее Территориальной армии) и что около 2/5 английских подростков накануне войны состояли в военизированных молодежных организациях наподобие скаутов или в ВВ (Boy’s Brigade – “Бригады мальчиков”). Однако всех этих людей едва ли стоит рассматривать как резерв для регулярной армии, особенно учитывая, что лишь 7% солдат Территориальной армии были готовы нести службу за границей ¹⁰⁷. Когда Айра Кроу предложил Генри Вильсону в случае войны отправить территориальные части во Францию, тот вспылил: “Что за удивительное непонимание войны! Без офицеров, без транспорта, без мобильности, без желания выступить, без дисциплины, без современного вооружения, без лошадей и т. д. Даже Холдейн сказал, что ничего не выйдет” ¹⁰⁸. Регулярная армия, на которую было возложено исполнение английских обязательств, оставалась микроскопической: 7 дивизий, в том числе 1 кавалерийская (против 98 с половиной немецких). Генри Вильсон заявил Робертсу, что это “на 50 меньше, чем нужно”. Лорд-канцлер граф Лорберн в январе 1912 года выразился в том же духе: “Если начнется война, мы не сумеем спасти [Францию] от нападения. Если мы намерены придерживаться нынешнего курса, то, чтобы добиться хоть чего-нибудь, нам потребуется отправить не 150 тысяч человек, а не менее полумиллиона” ¹⁰⁹. Более того, новобранцев, как и прежде, брали (по словам германского посла в 1901 году) из “отребья… людей морально деградировавших, идиотов, недомерков, ничтожеств” ¹¹⁰. Возможно, эта характеристика чересчур жестока, однако невозможно отрицать, что в английскую регулярную армию набирали в основном полуобразованных юношей из семей неквалифицированных рабочих ¹¹¹. Несмотря на перемены в Генштабе, в офицерском корпусе преобладали люди, чьим главным достижением была отличная посадка на лошади во время охоты ¹¹². Ощущалось сопротивление принятию на вооружение пулемета, а запасы боеприпасов создавались исходя еще из опыта войны в Южной Африке ¹¹³. Мало что было сделано и для того, чтобы учесть экономические уроки войны с бурами. Несмотря на предупреждения комитета Мюррея, Военное министерство, как и прежде, опиралось на узкий круг поставщиков и подрядчиков ¹¹⁴. В общем, почти ничего не было сделано для того, чтобы Великобритания смогла оказать действенную помощь французам в вероятной войне с немцами. Британия попросту оказалась не готова к войне ¹¹⁵. Со временем Комитет обороны империи, несмотря на попытки Эшера (возможно, и из-за них) свести на нет участие в событиях на континенте, перестал быть ареной для выработки военно-политической стратегии и вместо этого сосредоточился на тыловом обеспечении войск в соответствии с мобилизационными расписаниями. В итоге аппаратные разногласия к началу войны были не вполне улажены ¹¹⁶.

В этом отношении доводы, высказанные Вильсоном в августе 1911 года на “военном совете” Комитета обороны империи, были лицемерием. Вильсон, как и кайзер, не считал, что немногочисленные солдаты экспедиционных войск сыграют “существенную роль” в войне с Германией: он просто рассчитывал усилить позиции Военного министерства на случай аппаратной войны с Адмиралтейством.