Читаем Горечь войны полностью

Их усилия не пропали зря. В 1870 году на мобилизацию прусской армии против Франции ушло 27 дней, а уже в 1891 году мобилизация в границах Германской империи шла в пяти часовых поясах. В следующие десятилетия Генштаб посвятил себя решению этой проблемы. Кроме проведения военных игр, составления карт, сбора исторических материалов и обобщения опыта войн, а также полевых поездок ⁶⁴, в обязанности Генштаба входили разработка и совершенствование плана военных перевозок – пятого, главного этапа мобилизации. Шлиффен в одном из последних вариантов своего плана взял за модель “войны на уничтожение” против Франции битву при Каннах [в 216 году до н. э.], но как доставить войска в нужное место в нужный момент, пришлось ломать голову технократам вроде [главы Железнодорожного отделения Генштаба] Вильгельма Грёнера. В данном случае знакомство с древней историей значило меньше, чем знание схем железнодорожного сообщения и графиков движения поездов. К началу Первой мировой войны план военных перевозок предполагал 312-часовое мероприятие с привлечением 11 тысяч эшелонов, которые перевозили 2 миллиона человек, 600 тысяч лошадей и необходимые припасы ⁶⁵.

Немцы не удовлетворились даже этим логистическим подвигом. Кроме многочисленности русских и боеспособности русской артиллерии, в 1914 году Берлин беспокоило и быстрое развитие российской железнодорожной сети ⁶⁶. Эти опасения распространились после выступления Грёнера на Бюджетной комиссии рейхстага в апреле 1913 года. Он заявил, что Германия с 1870 года отстала в железнодорожном строительстве и от России, и от Франции ⁶⁷. Это было правдой. В 1900–1914 годах число эшелонов, которое стратегические магистрали Российской империи могли за сутки доставить к западной границе, выросло с 200 до 360. К сентябрю 1914 года русские намеревались закончить подготовку нового, 20-го мобилизационного расписания, согласно которому срок развертывания 75 пехотных дивизий сокращался с 30 до 18 дней ⁶⁸.

Конечно, немцы переоценили противника. Русских действительно было много, однако они были прискорбно плохо подготовлены и вооружены, а французы, при всей их воинственности, избрали совершенно безумный план действий. Разработанный Жозефом Жоффром и утвержденный в мае 1913 года План XVII (наступление в Эльзасе и Лотарингии) основывался на том убеждении, что наступление (в виде кавалерийских атак и движения сомкнутых масс пехоты с примкнутыми штыками) есть лучшая форма обороны ⁶⁹. В первые месяцы войны уверенность французских военачальников в том, что (как выразился в 1904 году Ипполит Ланглуа) “наращивание мощи артиллерии облегчает проведение атаки”, привело к таким потерям французов в живой силе, что они едва не уступили победу немцам ⁷⁰. Кроме того, французы не сделали буквально ничего для предотвращения захвата неприятелем района Брие, имевшего жизненно важное экономическое значение (на него приходилось почти 3/4 объема добычи железной руды в стране) ⁷¹.

С другой стороны, опасения немцев по поводу относительного сокращения своего военного потенциала нельзя считать беспочвенными. Сейчас становится все очевиднее, что в германском Генштабе понимали: первоначальный план Шлиффена осуществить невозможно. Для отражения вероятного наступления французов на Лотарингию Мольтке решил снять с правого фланга войска, предназначенные для охвата Парижа, и направить их лишь через Бельгию (но не через Голландию), а также отправить 8-ю армию на помощь австрийцам, выдвигающимся против русских. План в 1914 году уже не подразумевал уничтожение французской армии: не в последнюю очередь потому, что ни одна армия не сумела бы продвинуться так далеко и так быстро (до трехсот миль за месяц), как требовалось от 1-й армии на крайнем правом фланге, и избежать при этом физического истощения ⁷². Вероятно, поэтому Мольтке решил оставить в покое Голландию, чтобы та служила нейтральной “форточкой” для снабжения Германии. В январе 1905 года Мольтке предупреждал кайзера, что войну с французами невозможно выиграть, разбив их в генеральном сражении: “Это будет народная война, и с ней нельзя будет покончить одним решающим ударом. Предстоит длительная, народная борьба со страной, которая не признает себя побежденной, пока не будет сломлена сила ее народа. Наш народ, даже в случае победы, тоже будет совершенно изнурен”. Это мнение в мае 1910 года подтвердил доклад 3-го отдела (по Франции и Великобритании) германского Генштаба. В ноябре 1912 года Мольтке и Людендорф даже предупредили Военное министерство: