Читаем Горе от ума полностью

Горе от ума

Пускай сердечным суеверамЕще мерещится любовь;А я откланялся химерамИ на обман не дался вновь.Из ваших рук довольно пил отраву,Довольно я, красавицы, страдал;Моя тоска была вам на забаву,Смеялись вы, – я слезы проливал, —Но слез моих вам более не видеть,Я в школе был и с горя поумнел.Как я вас обожать умел —Так вас умею ненавидеть!Готовьте другимОковы и розы,Обеты, угрозы,Улыбки и слезы, —Я стал невредим.Пускай сердечным суеверамЕще мерещится любовь;А я откланялся химерамИ на обман не дался вновь.

Явление 7

Рославлев-старший, Антося и Лудвися.

Антося. Ах, как вы приятно поете!

Лудвися. С каким выражением вы арпеджио делаете на гитаре!

Антося. Продолжайте, сударь.

(Рославлев-старший бросает гитару.)

Антося. Вы не хотите, чтоб мы вас слышали?

Лудвися. Мы вам помешали?

Антося. Пожалуй, мы уйдем.

Рославлев-старший. Уйдите или оставайтесь: мне решительно всё равно.

Антося. Может быть, вам угодно нас послушать?

Рославлев-старший. Я терпеть не могу женского голоса!

Антося. Как? Неприятно вам, когда женщины поют?

Рославлев-старший. И даже когда говорят!

Лудвися. Это почти что очень неучтиво!

Рославлев-старший. Я предупреждаю вас, я ужасный грубиян.

Лудвися. Сестрица, он шутит.

Антося. Вы шутите, сударь, мне кажется: вам наш пол не так противен.

Лудвися. И я тоже думаю, что он вам мил!

Антося. Вы еще, того гляди, здесь влюбитесь.

Рославлев-старший. В вас?

Антося. Коли не в нас, так у нас по крайней мере!

Рославлев-старший. В здешнем городе?

Лудвися. Хоть и в здешнем доме, как узнать?

Рославлев-старший. Не худо на дорогу.

Антося. Ни за что не ручайтесь! кто истинно до женщин неохотник, тот не говорит им этого в глаза и вовсе с ними в разговор не вступает, берет шляпу и уходит.

Рославлев-старший. Именно так, прощайте. (Кричит при выходе.) Что ж, готово? Нет еще? Это разбойство! Это неслыханно, что за мешкотня! (Уходит.)