Читаем Горчаков полностью

О том, каково реальное положение дел в современной российской судебной системе, красноречиво говорится в послании Президента РФ В. В. Путина Федеральному собранию: «Мы практически стоим у опасного рубежа, когда судья или иной правоприменитель может по своему собственному усмотрению выбирать ту норму, которая кажется ему наиболее приемлемой. Как результат, наряду с «теневой экономикой» у нас уже формируется и своего рода «теневая юстиция». И, как показывает практика, граждане, потерявшие надежду добиться справедливости в суде, ищут другие, далеко не правовые «ходы» и «выходы» и подчас убеждаются, что незаконным путем имеют больше шансов добиться, по сути, справедливого решения. Это подрывает доверие к государству»[6].

Разве до сей поры не остается несбывшейся надежда «водворить в России суд скорый, правый, милостивый и равный»?..

Духовник Горчакова протоиерей Базаров, подводя итог жизни канцлера через тринадцать лет после его кончины, писал: «Закрыв глаза на человеческие слабости, о которых и в Писании говорится, что нет человека, который бы не согрешил, если б и один только день был жития его на земле, мы можем с национальной гордостью сказать, что светлейший князь Горчаков был знаменитый сын своего Отечества»[7].

Деятельность Горчакова, его идеи политика и патриота — пример для поколений государственников, когда бы и в каких бы условиях время ни призвало их к служению. Горчаков решительно отстаивал приоритет внутреннего развития государства по отношению к его внешнеполитическим целям, выступал против безудержного стремления к расширению географических пространств империи. Делать это, не зная приемлемых путей решения этнических проблем, не обладая механизмом управления новыми территориями, без учета возможностей их хозяйственно-экономического освоения, не имея, в конце концов, средств к защите беспредельно вытягивающейся государственной границы, — значило, по его убеждению, вести к расточению ресурсов России, а не к восполнению и приумножению их. Между тем оставались неустроенными пространства, что лежали у собственного порога, вокруг столиц — Москвы и Петербурга, своими размерами превосходившие многие европейские государства. Заниматься же благоустроительством отечественной земли было делом долгим, трудным и неблагодарным.

Несмотря на свойственное ему тщеславие, Горчаков ясно видел границы собственного дарования, подлинную ценность выполняемой им работы. Тот пафос, который он вкладывал в свое служение, способствовал укреплению государственной власти. Главное, к чему он стремился, это оградить власть от неоправданных ошибок и непродуманных решений.

Обращение к судьбе российского канцлера Горчакова неизбежно высвечивает и тех, кто наряду с ним стал вершителем российской и мировой Истории. Они, устроители той жизни, были не боги, они так же, как и их предшественники и последователи, сомневались и ошибались, их так же подводили и предавали. Свою горечь и боль эти люди доверяли разве что своим дневникам, по которым мы можем воссоздать фрагменты далекой от нас жизни. Твердо можно сказать одно: они служили до конца, честно и преданно — так, как повелевал долг. Волею обстоятельств эти люди стали вершителями судеб государства и народов, его населяющих, на их долю выпала самая трудная из всех задача: находить и принимать решения.

Судьбы многих знаменитостей интересны в первую очередь благодаря их авантюризму, любви к приключениям, занимательности их биографий. Такие, как Горчаков, — исторические герои иного рода. Он и немногие ему подобные — служивые люди того времени, вынесенные историческим потоком на гребень жизни, — интересны нам своей человеческой натурой, жизненными исканиями и опытом служения, в постижении которого нуждаются те, кто сегодня находит в себе силы брать на себя управление делами государства.

Для автора этих строк очевидно: в судьбе Александра II прочитываются политические биографии по меньшей мере трех его последователей из новейшего времени: М. Горбачева, Б. Ельцина и В. Путина. Отвергнув, разрушив или растеряв многое из того, что удалось добиться в 60—70-х годах XIX века, российская государственность новейшего времени вынуждена начинать в еще более сложных условиях: не существует ни прежнего аппарата Российской империи, ни советской тоталитарной системы управления.

Сопоставление начальных этапов той и другой эпохи позволяет сделать вывод: начало реформ и тогда, и в нынешнюю эпоху сопровождается нерешительностью, колебаниями, взаимными уговорами, топтанием на месте. Непреложные обстоятельства диктуют не всегда взвешенные радикальные шаги, которые, как показало развитие событий, не могут устроить всех и повсеместно. Расхождения во взглядах, социальное противостояние и, главное, вовлечение в управление малосведущих, а то и невежественных людей — примечательные явления, равно актуальные как для эпохи царствования Александра II, так и для нашего времени.