Читаем Гомер полностью

Все остальное в сравнениях, несмотря на военный сюжет «Илиады», относится исключительно к мирному быту и не имеет ничего общего с войной. Наоборот, такая военная картина, как выступление двух Аяксов, сравнивается не с чем иным, как с двумя быками, пашущими землю (XIII.701-708). Враги выступают друг против друга, как жнецы сближаются с обоих концов поля (XI.67-71). Поражение врагов — веянье бобов и гороха на току (XIII.586-590). Погибший герой сравнивается с маслиной, выращенной заботливым хозяином и вырванной ветром (XVII.53-58). Преследование Ахилла Скамандром сравнивается с потоком воды, бегущей по канавам для орошения посевов и растений (XXI.256-263). Радость Менелая сравнивается с той пользой, которую получает пашня от росы (XXIII.597-598).

Падение героя — прыжок рыбы из воды на сушу во время бури (XXIII.691-694). Полет Ириды — забрасывание удочки в воду для рыбной ловли (XXIV.80-82). Раненого тащат при помощи копья так, как вытаскивают на крючке рыбу из воды (XVI.407-410). Метание диска во время состязания подобно бросанию пастухом своего посоха (XXIII.844-847). У ахейцев пропадает сон, как у сторожевых псов с приближением хищника (X.182-189). Одиссей и Диомед преследуют Долона, как две охотничьи собаки — лань или зайца (360-364). [104]

Равенство в бою — это ровное обтачивание бревна при помощи плотничьего шнура (XV.410-413). Руки борцов похожи на стропила дома (XXIII.712-714). Сердце у Гектора, как топор в руках кораблестроителя (III.60-63). Троянец валится, как срубленное дерево (XIII.389-391). Другой троянец валится тоже, как тополь, срубленный колесничным мастером на обод для колесницы (IV.482-487). Сравнение с рубкой дерева мы находим также в песнях: XIII.178-181, XVI.482-484, 633-636. Ремесленные сравнения находим в песнях: IV.141-145 (окраска слоновой кости), XVII.389-395 (дубление кожи), XVIII.599-602 (колесо гончара), XXIII.760-764 (работа ткачихи).

При отставании одного воина от другого Гомер вспоминает о расстоянии между лошадью в колеснице и ее колесами (XXIII, 516-520). Аякс переносится с корабля на корабль, подобно наезднику, прыгающему с одного коня на другого при бешеной езде на четверке коней (XV.679-684). Ахилл подобен коню на состязании, когда он получает награду (XXII.22-24). В XXII песни (162-165) тоже сравнение из области конских состязаний. Гектор сражается подобно бурным волнам, грозящим опрокинуть корабль (XV.623-629). Приам похож на человека, который после нечаянного убийства им другого человека ищет приют в чужой стране (XXIV.480-483). Ахилл оплакивает Патрокла, как отец сына (XXIII.221-224). Аполлон разрушает ахейскую стену так же, как ребенок песочные домики во время игры на берегу моря (XV.361-364). Бой разрастается подобно увеличивающемуся от ветра пожару в городе (XVII.736-739 и XXI.522-525). Быстрота передвижения Геры сравнивается с полетом человеческой мысли (XV.80-83).

Следовательно, не мирная и трудолюбивая жизнь сравнивается у Гомера с войной и поясняется через нее, но война и военные действия сравниваются с мирным бытом и поясняются через него. Уже Аристарх заметил, что трубы, вареное мясо и верховая езда в сравнениях Гомера отличны от героического обихода. В этом отчасти мы уже убедились на приведенных материалах. Но относительно еды можно прибавить то, что гомеровские герои едят жареное мясо, а в сравнениях, поскольку они отражают не героическую архаику, но окружающий Гомера и вполне современный ему ионийский быт, в качестве еды выступает вдруг вареное мясо, рыба и зелень, т.е. то, что для героев прошлых времен было унизительно, а для нового быта уже давно стало чем-то обычным. Скамандр кипит, как свинина в котелке (XXI.361-365). Пеан исцеляет Ареса так же быстро, как свертывается молоко от сока смоковницы (V.902-904). Очевидно, здесь имеется в виду употребление в пищу молока и его продуктов. Об употреблении в пищу гороха, бобов и злаков тоже можно заключить из приведенных выше сравнений. [105]

Таким образом, изучение художественного метода сравнений у Гомера с полной убедительностью доказывает, что реально окружающий Гомера быт, и притом наиболее для него естественный и наиболее приятный, — это вовсе не мифология и даже не героизм, а самая обыкновенная мирная и трудовая жизнь со своими собственными радостями и горестями — сначала (в «Илиаде») в очень большой зависимости от стихийных сил природы и хищных зверей, а потом (в «Одиссее») уже и в более спокойных условиях мирного существования. Контраст между военным сюжетом гомеровского эпоса и мирным содержанием употребляемых художественных приемов способен поразить внимательного читателя и входит в эстетику Гомера как необходимое и огромное слагаемое.