Читаем Голос моря полностью

Лай Цзинь заметил колебания разглядывавшей традиционную еду пассажирки и решил, что описание значения блюд может помочь, а потому сообщил:

– Столетние яйца – pidan, утиные. Готовятся много месяцев.

Слова. Они обладали властью захлопнуть двери на всю жизнь. Аяана уставилась на деликатес с таким видом, будто он мог вот-вот взорваться. Капитан отвернулся и занялся трапезой, опустив палочки в собственную миску и одним ловким движением выудив оттуда кусок яйца, после чего поднес его ко рту. Аяана схватила деревянные приборы и принялась натыкать на них еду, а когда увидела, что Лай Цзинь с веселым блеском в глазах наблюдает за почти проигранным сражением, то вызывающе посмотрела в ответ. Их взгляды встретились, и на несколько секунд время словно пошло вспять: маленькая девочка снова следила за прибывающими на остров незнакомцами из мангровых зарослей. Почувствовав себя опять ребенком, Аяана поддалась импульсу и дождалась, пока капитан первым отведет глаза. Тот же во второй раз ощутил родство духа с гостьей, чья непохожесть на других выделялась, но была сбалансированной, как смесь ароматов груши и дерева. Как аромат розовых духов девушки. Он заморгал, удивленный ассоциациями, всплывшими в памяти, и поморщился.

Аяана занесла руки над миской, собираясь выловить самые крупные куски, потому что желудок уже бурчал, но снова покосилась на элегантно поглощавшую еду наставницу Руолан. Она орудовала палочками как вязальными спицами, а изо рта у нее не доносилось ни звука: ни чавканья, ни прихлебывания, ни даже жевания. Вскоре вошел стюард и принес новую миску с дымящимся супом, в котором плавали клецки и еще больше лапши. Аяана ощутила приступ отчаяния. Вот, значит, для чего предназначалась оброненная ею ложка. Что ж, придется как-то добывать еду. После продолжительных мучений удалось наконец нанизать на палочку кусок утки и даже донести его до рта. На языке взорвался целый букет вкусов. Нежное, ароматное мясо. Аяана попыталась поймать немного лапши, но скользкие полоски разваренного теста успешно ускользали. Наконец она сдалась, положила палочки на тарелку и тоскливо уставилась на суп. Затем решила попробовать новую стратегию: использовать коварные приборы как мини-лопатки, чтобы загнать овощи в рот. Однако орешки и маринованные огурцы – кисло-сладкие, приятно прохладные – сопротивлялись усилиям и попадали на язык только изредка. Девушка раздраженно воззрилась на вражескую еду.

– Может, стоит принести вилку? И еще одну ложку, – капитан отдал распоряжение стюарду.

Наставница Руолан захлопала ресницами, стреляя красивыми глазками в сторону такого предусмотрительного мужчины.

Когда принесли столовые приборы, Аяана обернулась к Лай Цзиню и поблагодарила. Теперь уже он удержал ее взгляд, а она опустила глаза первой.

Капитан с улыбкой вернулся к прерванной трапезе.

38

– Zar! – раздался в ночи едва различимый призыв джиннов.

Он донесся сквозь рев двигателей, сквозь вонь дизельного топлива, сквозь стоны металлических переборок со всех сторон, сквозь поскрипывающие тени и сквозь разговоры невидимых мужчин. Мелодия раздавалась со дна моря. Теперь, если бы Аяану попросили изобразить эти ощущения с помощью нового языка, который следовало освоить, она бы нарисовала иероглиф «память» – .

Шу Руолан готовила план почетного прибытия Потомка. Через сорок дней наследнице двух наций предстояло знать как минимум пятьдесят иероглифов. Этим утром наставница улыбнулась Аяане, блеснув ровными зубами, и предложила:

– Позволь тебе показать наш язык.

Идеограмма:

Звучание: фей жу.

Шу нарисовала иероглиф и объяснила: «фей» означает «ничто, неправильно, отсутствие, уродливый, нет»; а «жу» – «существовать, состояние, страна». Все вместе же получалось: «несуществующий».

– Ничего себе, – хихикнула девчонка.

– Продолжим, – выдержав паузу, сказала наставница и изобразила следующий символ:  – жонгуо – и воскликнула: – Китай! Срединное королевство. Истина. Красивый.

Аяана пристально наблюдала. Слушала. И переводила на родное наречие. Наставницу она бы назвала Ujinamizi – «кошмар». Существительное.

Капли дождя бурными ручьями стекали по металлическим желобам. Сверху бушевало гранитно-серое море. Внизу – кипящие пенные волны. В туманной дымке разносился зов рыдающих ночных джиннов. Корабль подпрыгивал и скрипел. Повсюду грохотало эхо торопливых шагов. Двигались тени.