Читаем Голос моего сердца полностью

– Ну, я бы не стала судить так категорично, но в целом – да, – призналась доктор и поспешно добавила, – Поймите, многое зависит от вас. Как будет проходить реабилитация, а также, как скоро мы удалим образование. Мой совет – не затягивайте.

– Но гарантий всё равно нет? – уточнила я с упрямством мазохиста.

– Кайл, даже Господь Бог не даёт стопроцентных гарантий, – развела руками док.

– Но ведь на его карьере умение говорить никак не отразится, – буркнула я, надеясь, что за такие слова меня не настигнет карательная молния.

Я была в шоке? Я была в АХЕРЕ! То есть какой-то хирург полезет мне в рот, будет там копошиться и что-то вырезать – и при этом нет никаких гарантий?! А если у него рука дрогнет, и он чикнет по чему-то крайне важному? А если инструмент будет не стерилен и начнётся заражение? А если операция вообще окажется бесполезной? Слишком много «а если». Слишком мало уверенности.

Доктор ещё что-то рассказывала, но я почти не слушала. Со мной был Айзек, вот уж кто точно чуть ли не записывал за врачом. Я же сидела и думала – что делать? Какое принять решение? Без операции я точно потеряю голос. С операцией – может, потеряю, может нет. Эдакая русская рулетка, где на кону действительно стояла моя жизнь. Только вместо револьвера с пулей выступал доктор с маленькими ножницами. Почему-то в моей голове это был низкий пузатый мужик в грязном халате и огромных перчатках, который при этом ещё мерзко хихикал. Прям как в тех фильмах ужасов, которые так любил Итан и ненавидела я.

Итан…что он скажет, когда узнает новости? Как отреагирует? Нужна ли я ему буду такая, немая? Хотя, почему я вообще сомневалась в нём? Итан меня любит, ему не важно, буду ли я петь или до конца жизни изъясняться с ним жестами. Важно другое – что по этому поводу думала Я? А я… я не знала.

– Ты как?

Очнувшись от своих мыслей, я огляделась. Мы уже сидели в машине Айзека, и парень, стоя на светофоре, повернулся ко мне. Сглотнув, я хрипло ответила:

– Нормально.

По глазам видела – не поверил. Плевать. Я была не в том состоянии, чтобы заботиться о чужих чувствах. Я и в своих то до конца не могла разобраться. Но одно я понимала чётко.

– Отвези меня домой, – попросила негромко.

– Мы туда и едем, – ответил друг.

– Нет. Ко мне домой.

Дэвис нахмурился. Предсказуемо.

– Кайл, не думаю, что тебе сейчас стоит оставаться одной.

Я нервно хохотнула, не испытывая при этом ни грамма веселья:

– Поверь мне – выбрасываться из окна или травиться я точно не собираюсь. Просто хочу побыть одна. Тем более – я итак у вас загостилась.

– Ты же знаешь – мы всегда тебе рады. Особенно Итан.

– И всё же – я хочу домой. Пожалуйста.

Стиснув зубы, будто я своими словами причинила другу боль, Айзек всё же кивнул. Когда машина припарковалась возле моего дома, и я уже собиралась выйти из салона, Дэвис осторожно схватил меня за запястье, удерживая на месте.

– Кайл, только не делай глупостей, – в тишине салона его голос почти звенел от напряжения.

При этом он смотрел на меня так, словно точно знал, о чём я думала и какие решения принимала для себя. Что это – чутьё или годы дружбы, позволившие изучить меня вдоль и поперёк?

Сглотнув, я кивнула и, бросив:

– Созвонимся, – выдернула свою руку из чужой хватки и выскочила из машины.

*****

Айзек

Домой я приехал злой, как тысяча чертей. От утренней весёлости не осталось и следа. Меня злила не сама ситуация, в которой мы оказались. Тут то как раз всё было нормально. Неприятно – да, страшно – в какой-то степени. В конце концов, у Кайл не нашли никакой смертельной болячки. А киста…ну, её можно вырезать. Это был не приговор.

Меня злило отношение самой Янг к этому. Вот она как будто подписала себе именно что смертный приговор. Вслух она этого, конечно, не сказала, но я видел. По глазам видел – в благоприятный исход она уже не верила. И никакие слова её бы не убедили. Поэтому и попросилась домой – чтобы никто не видел, что она сдалась. В этом была вся Кайл – свои беды она всегда переживала в одиночестве. На публике – только смелость и бравада, слёзы – лишь наедине с собой. Или со мной. но в этот раз она даже меня прогнала. Почему? Неужели из-за того недоразумения, которое произошло в ночь моего прилёта?

Второй раз уснуть тогда оказалось куда сложнее. Я помнил, как открыл глаза посреди ночи, и пока думал о сущности бытия, ко мне потянулась Кайл. Тёплая, почти горячая из-за сна и, возможно, небольшой температуры. Мне можно было ставить памятник за выдержку, потому что продолжать неподвижно лежать, когда она тёрлась об меня, как кошка, просящая ласки – это правда был титанический труд. А после, когда она назвала имя брата… что же, ничего другого я и не ждал. Итан давно уже поселился во всех её мыслях.

Утром я благоразумно сделал вид, что ничего не было. Хотя, казалось бы, какой козырь у меня в руках. Но вот беда – я любил своего брата. И не желал гадить там, где живу. И если я по своей тупости профукал нужный момент, это не значило, что нужно было спустя столько лет спохватываться и начинать вести себя, как мудак.