— C’est interdit, Monsieur, — сказал гвардеец. Паскаль быстро двигался наверх. — C’est interdit! — повторил солдат и, поскольку уже не мог до него дотянуться, тоже начал взбираться наверх.

Мальчик ухватился за край стены и подтянулся, чтобы сесть на нее, когда мушкетер протянул руку, пытаясь его схватить, — и в тот же миг полетел на землю. Упал как тяжелый мешок и завертелся по кругу, цепляясь пальцами за землю. Паскаль, сидя на стене, минуту-другую смотрел на него, потом отвел глаза.

За стеной раскинулось темно-фиолетовое пространство. Ее ограничивал черно-зеленый пояс, плохо видный из-за поднимающегося от земли тумана.

Мальчик осторожно сполз со стены и встал на мягком фиолетовом мху. Медленно шагая по нему, пошел в сторону леса. Мох почувствовал его присутствие и стлался, будто шерсть огромного зверя. Тонкие фиолетовые нитки подрагивали, попеременно удлинялись и сокращались, укладывались под его ногами в пружинящий ковер. Чуть поодаль — стреляли электрическими искрами, словно зверь, по спине которого он вышагивал, сердился.

— Никто? — прошептал мальчик, но на этот раз никто ему не ответил. И все же Паскаль чувствовал, что дворец еще властен над ним, его истинный отец и истинная мать, и пугался, понимая, что еще чуть-чуть — и он окажется за границей всепобеждающего присутствия.

Жара увеличивалась с каждой секундой. Туман исчезал. В тридцати шагах перед Паскалем вырастала граница между мхом и лесом. Ее обозначали почерневшие, умершие обрубки деревьев; некоторые из них еще тлели, истекая редким дымом. Дальше лес густел и здоровел, превращаясь в скрывающую все зеленую, буйную чащу.

Паскаль приблизился к сожженным деревьям и заметил между ними звериные скелеты, выступающие над ковром мха. Впереди, среди зеленой гущи что-то шевельнулось. Между листьями показалось худое, продолговатое лицо цвета меди. Мальчик остановился. Индеец высунулся из зарослей и оскалил красные зубы.

Сзади раздался скрип металла. Паскаль отвернулся и заметил в стене большие ворота. Они раскрылись и стали неподвижными. В них появился мушкетер и побежал в его сторону широкими прыжками. Мальчик почувствовал резкую боль и с удивлением взглянул на свой бок, из которого торчала стрела. Снова повернулся в сторону странного человека: тот уже не скалился, а натягивал лук, выпуская вторую стрелу, после чего, взглянув в сторону, откуда быстро приближался мушкетер, исчез за завесой листьев.

Паскаль ухватился за луч второй стрелы, торчащей из его груди, покачнулся, а потом упал на колени. Мох вокруг него нервно подрагивал, волновался, вставал дыбом. Мальчик медленно открыл дверки клетки и вытряхнул птицу наружу. Попугай неуверенно встал на мху, осмотрелся и пошел назад, в свою маленькую тюрьму. Паскаль схватил клетку и отбросил ее прочь; та упала чуть дальше, в треске электрических разрядов. Мальчик захрипел и опрокинулся.

Когда мушкетер добежал до него, птица громко закричала и отлетела на несколько шагов. Гвардеец поднял мальчика и, держа его на руках, быстро зашагал к воротам.

Заросли шевельнулись. Индеец смотрел на удаляющегося гвардейца, пока тот не исчез в воротах. Наконец вход затворился в скрежете металла.

Солнце неумолимо поднималось все выше. Птица нервно дернула за выпрямляющиеся вокруг нее нити мха — те становились длиннее.

— Паскаль!

Индеец минуту-другую смотрел на таинственную стену, которую еще никто из настоящих людей не сумел пока перейти, а затем отправился в обратный путь.

Войцех Орлиньский

СТАНЛЕМИАН

^{(пер. Виктора Язневича)}

— Надеюсь, все подготовили свои «лемианы» согласно инструкции? — спросил крупье.

В ответ раздался одобрительный радостный гул и шелест нескольких сотен конвертов, извлекаемых туристами из своих карманов.

— Закон штата Невада запрещает мне проверять содержимое конвертов, но обязывает убедиться в том, что все клиенты приготовили конверты и правильно разместили их в белых контейнерах.

— Я принесла семь, надеюсь, поместятся? — сказала полнотелая румяная женщина с сильным южным акцентом.

— В контейнере пять отделений, но можно вложить несколько конвертов в одно. Только я прошу сильно не задумываться, чтобы это как можно слабее записалось в вашей кратковременной памяти, — ответил крупье, который объяснял все это уже не один раз.

— Поможешь мне, парень? — зацепила меня сидящая рядом одинокая брюнетка с изящной татуировкой на щеках. — Если я правильно понимаю, что касается этой памяти, будет лучше, если кто-то другой спрячет мои «лемианы».

— Прошу прощения, но, к сожалению, регламент казино это запрещает, — вмешался крупье. — Каждый должен сделать это сам. Иначе откуда вы будете знать, что проснулись?

— Я старалась в этом разобраться, читая инструкцию, но так и не поняла, о чем идет речь с «лемианами», — пожаловалась румяная женщина с юга.