— Исследуя данные предыдущих игр, мы не нашли чётких фактов, которые демонстрируют цель Древних. Но по косвенным данным у нас сложилась теория, что каждое испытание не только отсекает часть игроков, но и раскрывает оставшимся что-то о Древних. Игры чем-то похожи на… исповедь Архаев перед потомками. И теперь, оказавшись на планете, я вижу, что это так!

Фокс думал то же самое: испытания архаев словно складывались в картину, гигантский загадочный портрет.

— Надеюсь, это вам как-то поможет. Цель игр не в том, чтобы развлекать зрителей и участников, и не в том, чтобы найти чемпиона и дать ему мега-приз. Цель иная.

Все молчали, каждый по своим причинам.

— Ладно, пора заканчивать. Прощайте! Надеюсь, никто не умрёт, и мы с вами ещё встретимся. Только не с вами, пожалуйста, — Лум смешно скривился при взгляде на Схазму.

Он отвернулся и подошёл к Геометрису, наклонился и коснулся рукой, зашептал что-то, и мягкие щупы развевались. Перед ним загорелась синяя звезда, историк взял её в руки.

— Да, — сказал он. — Я хочу сдаться и отдать победу ему.

Пауза.

— Да, я уверен.

Звезда угасла, Лум Весельчак обернулся к остальным, и его глаза сияли:

— Я знаю, что никого из вас не вспомню, и вы меня не вспомните, но знайте: каждый из вас…

Ваффу дрогнул по контуру и исчез. Блоки Геометриса медленно и с грохотом скатывались обратно в кучу. Все с интересом смотрели, сможет ли каменное существо восстановиться? Результат был средний: несколько минут спустя синхронизатор поднялся в воздух, ущербный и с одним треснутым кругом вместо трёх. Но неожиданным образом победивший.

Купол моргнул, когда Геометрис вышел за его пределы, и все его останки, разбросанные там, во мгновение ока исчезли. Арена была готова к следующему бою.

— Что ж, мистер читер, — пробормотал Свийс. — Наш черёд.

Глава VII:

Призраки прошлого

Змей целеустремлённо вполз на арену, и разум Одиссея заработал с удвоенной силой. Один на один с расчётливым стратегом, который его уже побеждал — но тогда Свийс был в своей стихии, а Фокс в чужой, теперь наоборот. Добрый человек в пушистом свитере оставался наследником мстителя, который пылающим метеором пронёсся по сотне сражений и сгорел в их огне. Он знал, как ведутся битвы и поединки, как они выигрываются и проигрываются, изучил нутросплетения инстинктов и механизмы боя не в теории, а на своей израненной шкуре.

Одиссей понимал, что врага легко победить, если сломать морально; но в этом испытании враг победит его, если сделает более верный выбор. Эта арена, с её свободным доступом к самым разным бойцам, была воплощением древней и славной традиции камня, ножниц и бумаги. Ведь почти на каждую угрозу в огромной и бесконечно-разнообразной галактике можно найти эффективную контрмеру. Поэтому ключевое было понять, кого выберет Свийс — и подобрать правильный ответ.

Ставки просты и высоки: преодолей эту ступень, и до абсолютной победы рукой подать. Поэтому в те секунды, что змей взбирался на арену, разум Фокса построил ветвящуюся картину его выбора.

Решительность действий Свийса выдала, что он уже выбрал, в какой ипостаси будет сражаться. Даже не заглянув в базу героев и бойцов. Значит, число вариантов сильно сужается. Первый — это кто-то из названных Лумом: Свийс услышал знакомое имя и выбрал его. Второй: кто-то из любимых героев профессора, тут мог быть кто угодно, включая героя из детстива, которым маленький крулианец мечтал побывать. И третий: на старика явно произвёл впечатление c’харн. Стратег мог повторить выбор Лума, считая это неожиданным ходом. Хотя Фокс заметил взгляд крулианца в конце первого боя, видел шок в его глазах… Нет, археолог обогнёт с’харна стороной.

Вслух были названы трое: Ифирида, Геран и Да’Вир.

Вряд ли змей выбрал Герана: тот был размером с маленькую луну. Бронированная разумная крепость, сильнейший из геранцев в истории. Впрочем, на этой планете постоянно происходят чудеса, и Разрушитель может даже влезть в арену. Например, с началом боя пространство под куполом масштабируется до астрономических единиц — и летайте себе, устройте огневую крейсерную дуэль. Фокс вполне мог поверить в подобное после того, как Древние повернули ход времени назад и вернули всех с памятью пережитого.

Но вдруг система сделает по-другому? Например, Геран уменьшится до размеров арены, что тогда будет с его мощью, вдруг она тоже уменьшится? Да, это не самый логичный вариант, но вопрос не в том, насколько логично поступит система — а в том, что нельзя заранее узнать, как именно она сделает. Для стратега, привыкшего к расчёту, здесь слишком много неизвестных, чтобы рисковать. Нет, точно не Геран.

Кто такая Ифирида Завершающая, детектив понятия не имел: галактика слишком огромна, чтобы знать всех великих. Если Свийс выбрал эту героиню, готового ответа против неё у Фокса не было.