Читаем Голос Древних полностью

— Что это? — надулся Охотек. — Инструкций нет, игровых звёзд на сей раз не предоставили. Чего же от нас хотят?

Ему по душе были загадки, которые можно разрешить, вынув из кармана очередной бесценный артефакт.

— Понять, в чём испытание — часть испытания, — ответила Ана, внимательно разглядывая шесть текучих бесформий.

— Сгустки примут чёткую форму, когда мы сделаем что-то правильное, — уверенно сказал Одиссей, и они с Аной синхронно кивнули.

— Но мы можем оперировать только собой… и взбаламутить воду, — фыркнула Шера. — Больше вокруг ничего нет.

Геометрис сложил свои блоки в очередной непереводимый конструкт, и всем показалось, что он возражает.

— Есть? — сощурилась Шера. — Тогда покажи, что?

Круги существа завращались, сдвигая пространство, возникло тонкое расслоение, как будто два вертикальных горизонта чуть сместились и мир раскололся на две половины. Линия разрыва уходила вверх, к голове Древнего.

— Ах, он, — кивнул Охотек. — Но он же только наблюдает.

— Именно, — понял Одиссей. — Он наблюдает за нами. Шера, отпрыгни в ту сторону!

Кошка, реакции которой были неуловимо-быстры, скакнула едва ли не раньше, чем человек указал. И все увидели, как взгляд титанического существа последовал за ней, а водные фигуры разом изменились. На мгновение приняв какое-то подобие формы, они застыли, но снова расплылись и продолжили хаотичное движение.

Фокс разгадал принцип: Древний наблюдает одновременно за каждым игроком, и местоположение всех задаёт вектор взглядов, а взгляды влияют на фигуры из воды. Значит, правильное расположение участников раскроет суть игры. Вот только как понять это правильное расположение…

— Нас восемь, — прошипел Свийс. — Восемь векторов, множество точек, которые может занять любой. Триллион вариантов и комбинаций, мы будем пробовать их до скончания времён.

— Должна быть подсказка, — кивнул Одиссей. — Ключ.

— Звёзды, — сказал Лум, наконец оторвавшись от созерцания гигантской фигуры, его глаза влажно блестели от переживаний. — Ещё в этом мире есть звёзды.

Все уставились наверх, в разноцветие туманностей и бесконечные россыпи сверкающих искр. У Одиссея тут же заломила шея. «Ты слишком долго и безнаказанно игрался в свои судьбоносные игры», мстительно пульсировала она, «Вот, вспомни своё место во вселенной, ничтожество!» Человек вздохнул.

— Сдвиньтесь все сразу, как угодно, — сказал он.

И восемь участников, не возражая попусту и не тратя времени зря, почти синхронно шагнули, пролетели или сползли в стороны. Цвет туманностей изменился, все остановились, разглядывая небо.

— Формообразование сгустков меняется вместе с дрейфом цвета звёзд, — заметил Лум, указав на то, как фигуры из воды вытянулись по вертикали, они словно пытались сложиться во что-то, но не могли.

— Сдвиг цвета на ноль целых, три десятых хроматон, — оценила Ана, в её глазах стремительно сменялись фильтры, обсчитывая и анализируя изменение звёзд в зависимости от шага игроков.

— Это что-то вроде векторного смещения Лоренца, выраженное в цвете, — хмыкнул заинтересованный Свийс, отстранив трубку. Конечно, он упомянул учёного своей расы, но автоперевод донёс до ушей Фокса имя аналогичного земного. — Сдвиг каждого тона не меняет общей яркости неба и соотношений цветов.

Как же легко и приятно работать с лучшими, подумалось Одиссею. Даже если часть из них хотят тебя убить, а остальные желают добра и планируют победить любым доступным способом.

— Вот уравнение, — сказал змей. — Шссс, вам троим передать не могу. Маргиналы.

Два кончика его расплетённых хвостов с одинаковым осуждением смотрели на Фокса и Схазму, у которых не было нейров; а раздвоенный язык шипел в сторону Геометриса, с которым всё в целом было неясно.

— Не нужно, — улыбнулся детектив. — Это задание куда проще, чем нам показалось, чтобы его решить, не нужно быть учёным. Любые пятеро, встаньте под аморфами; Геометрис, добро пожаловать под центральный сгусток. А мы с вами, Лум, отступим назад, потому что мы излишни. Для этой головоломки из шести элементов необходимы шесть игроков.

— Хм, — тихо спросил ваффу, послушно отступая. — Значит ли это, что Игра нелинейна, и к этому этапу могло прийти больше или меньше?

— Определённо.

— Тогда что было бы, выживи в предыдущих испытаниях меньше шестерых?

— Хороший вопрос. Думаю, было бы другое испытание. Игра Древних подстраивается под то, как её проходят… и под тех, кто.

Все, даже Схазма, молча встали под сгустки, и цвет звёзд начал резко меняться.

— Соразмерность Лоренца нарушена! — возмутился Свийс. — Общая яркость падает, а тон…

Он осёкся, потому что все звёзды неба сдвигались, срастаясь друг с другом, словно складывался гигантский небесный пазл. Их стало раз в десять меньше, разноцветное великолепие выцвело в один ровный, сдержанно-синий свет. И чем синее становилось небо, тем слабее виднелась фигура Древнего — он пропадал, потому что его взгляд был уже не нужен.