Читаем Голод 2 полностью

- Все будет сделано, как ты скажешь, прекрасная Габриелла! Ты спасла моего ангела, и я перед тобой в долгу до самой смерти! Деньги – всего лишь пустые бумажки, но я хочу, чтобы они были у тебя. Сейчас же тебе будет перечислено вознаграждение, превышающее твою зарплату в клинике в двадцать раз.

Я даже представить не могла сколько именно получала Габи, но судя по её отрывистому вдоху, кажется, сумма за оказанные ею услуги была весьма не маленькой.

- Алессандро, позволь обратиться к тебе.

- Да, мой Хозяин!

- Я увидел мягкость и удивительную чуткость в твоей жене, когда она прикасалась к моему ангелу. Мне нравится это. Скажи, ты позволишь остаться твоей прекрасной супруге в моем скромном доме ещё на несколько недель, до тех пор, пока мой ангел не поправится? Я хочу, чтобы Габриелла присматривала за ней.

И хотя эти слова были сказаны мягко и сладко, почему мне казалось, что у Алессандро нет возможности отказаться, даже если он не разделял мнения своего Хозяина?

- Конечно, мой Хозяин! Я буду рад, если Габриелла сможет помочь вам.

- Благодарю тебя, мой верный друг, - судя по тому как изменился голос этого мужчины, кажется, он улыбался, - В таком случае я думаю ты будешь не против, если мы поселим Габриеллу рядом с комнатой моего ангела? Она большая, так, что ты можешь переехать в неё тоже, чтобы быть рядом с супругой в свободное время. Это будет ваше гнездышко, что скажешь?

- Я буду рад, мой Хозяин!

-Я тоже, мой верный друг, я тоже!

С того момента у меня появились нянька и охранник.

Именно об этом думала я сквозь свое усталое сознание, которое тонуло в желании погрузиться в глубокий сон, потому что боль постепенно отступала, и тело становилось словно сотканным из ваты.

Все, что я хотела – это уснуть.

Чтобы проснувшись обнаружить себя в родной комнате, рядом с моими пушистыми непоседами, и вспоминать эти странные голоса лишь как странный, страшный сон моего больного излишне чувствительного воображения.

Но даже мой сон был жутким и глубоким, похожим больше на беспамятство.

Боль стихала постепенно, лишь иногда жадно облизывая языками пламени мое тело, не желая уходить насовсем.

И темнота, в которой я плыла, не была абсолютной и совершенной.

Снова мне казалось, что сотни звезд светят прямо надо мной, отдаваясь резью в глазах, когда крупные слезы стекали по мокрым ресницам и моим щекам.

Словно эти звезды были вечными.

Я не ощущала на себе солнечных лучей.

Ничего кроме ночи, звезд… этого голоса, который шелком касался меня снова и снова, убаюкивая и заставляя дрожать, и этих рук, которые рисовали на мне легкие, замысловатые узоры, кончиками прохладных пальцев, словно оставляя символы на моей коже.

Этот мужчина что-то напевал чистым приглушенным голосом, в котором сквозил сдержанный соблазн, как змея, что кружила вокруг, присматриваясь, и готовая наброситься и поглотить тебя.

Иногда мне казалось, что я одна, и лишь в такие моменты я могла расслабленно растянуться, насколько это позволяли сделать повязки на моем животе и погрузится в глубокий сон, в котором не было даже сновидений.

В какой-то момент я проснулась, чувствуя, что наконец выспалась.

Я просто лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к тишине, в желании услышать сопение моих Мстителей и голос Кэти на кухне, но тишина, окружающая меня, была страшнее незнакомых голосов.

И, прикасаясь ладонями к шелковой простыне, которой я была укрыта, я понимала, что это не моя кровать. Не моя спальня. И всё, что случилось со мной, не было обычным кошмаром.

Но тишина, окружающая меня была столь абсолютной, что от напряжения что-либо услышать, у меня зазвенело в ушах.

Лишь тогда я позволила себе осторожно приоткрыть глаза, тут же зажмурившись, потому что звезды над моей головой не были выдумкой.

Они светили десятками и сотнями огоньков прямо с потолка, словно я лежала под открытым ночным небом. Только это не было небом.

Когда мои глаза привыкли, и я смогла приподняться на локтях и осмотреться, то поняла, что комната, в которой находилась, была совершенно черной, если не считать некоторых деталей серого и серебристого тонов и этих самых звезд, освещающих полумрак большого помещения, большую часть которой занимала круглая кровать, стоявшая словно на возвышении, на которой я и лежала, закутанная в шелковое прокрывало на шелковой простыне.

Признаюсь, что эта комната была шикарной, но даже не смотря на свой оттенок, не казалось мрачной и тяжелой.

Казалось, что каждая деталь была продумана до мелочей, создавая особую атмосферу, которая меня пробирала до самых костей, когда я поспешила забраться под покрывало, которое ласкало кожу, укрывшись по самый подбородок, понимая, что я лежу совершенно обнаженная.

Судорожно осматриваясь по сторонам, я успела заметить лишь несколько красивых неоновых ламп, простирающихся стеклянными трубами от пола до самого звездного потолка, где замысловато плавали вихрями блестки, а ещё стену прямо напротив кровати, что являла собой огромное черное стекло, в котором отражалась вся комната.

…и я.