Читаем Голконда полностью

Милана всеми силами пыталась понравиться новому начальству и коллегам, чтобы надолго остаться в компании своей мечты, а Олег продолжал тянуть лямку журналиста местной газеты в ожидании обещанных премий. Он опустил руки, выдавал второсортные тексты, уже не кружащие голову остротой слога и глубиной смысла. Читатели даже не могли вспомнить, о чем была статья, прочитанная ими минуту назад. Получилось некое подобие итальянской забастовки. С той лишь разницей, что стачечники добиваются конкретных целей, после чего вновь плодотворно и задорно работают, а Олег не знал, чего точно хочет. Зато он точно знал, чего не хочет – писать памфлеты против одних людей в угоду другим. Одно дело, если бы речь шла об идеях, которые он искренне разделяет, как в той злободневной статье об искусственной радости потребления, лишившей его прошлой работы, но совсем другое дело писать обличающие и грязные вещи исподтишка, самому в них не веря. Понятия, казалось бы, близкие, если даже не родственные, но в жизненных принципах Олега они лежали едва ли не на противоположных полюсах. Ничего не поделаешь.

Не желая усердствовать над статьями, он сберегал уйму времени каждый день, чем сразу воспользовалась Милана, убедившая мужа возить ее в московский офис Maple. Лишь иногда, когда его вызывали в редакцию на новый инструктаж по приближающимся выборам, ей приходилось вести машину самой, изматывая себя в напряженном потоке городского движения. Как известно, долгий стресс пагубно влияет на творческую личность, поэтому приятнее всего ей было сидеть рядом с надежным человеком, ни о чем не париться, слушать подкасты, смотреть психологические тренинги или транслировать стримы подписчикам.

Одним теплым сентябрьским утром они уже вышли из дома, собираясь вместе ехать к Милане на работу, как вдруг Олегу позвонил начальник с требованием срочно явиться в редакцию, из-за чего пришлось отдать ключи от машины расстроенной жене и срочно бежать на ковер.

– Пришли результаты опросов. – Шеф скалой возвышался над столом, привычно оперевшись на кулаки. – У нас не получилось открыть людям глаза.

Слушая начальника, Олег задумался, почему никогда не называл его по имени? Может, ему было противно его звучание? Или просто повода не представлялось? А может, он не хотел фамильярничать?

– Я не виню конкретно тебя, – продолжал главред. – Мы тут все облажались. Щас речь не об этом. Главное, что за две недели до выборов у этого мерзавца Зюзина рейтинг пятьдесят процентов, а у Победина всего десять.

– Раз он нравится людям…

– Не может он никому нравиться! – перебил подчиненного грозный начальник, взмахнув кулаками – отбойными молотками. – Хорошее не может быть плохим, а плохое хорошим! Есть только человеческие заблуждения!

Олег открыл было рот, чтобы выразить согласие с мыслью шефа, но передумал. Тот наливался жаром, словно котел паровоза, и трогать его, даже с целью поддержки, было опасно.

– Я всегда знал, что девяносто процентов людей идиоты, – продолжил шеф, – но чтобы быть настолько тупыми и не желать развития своему городу… Это либералы хотят жить, как им хочется. Нормальные люди должны жить, как того требует общество, а Зюзин этого не понимает. И заражает своим мнением остальных, поэтому ни обличающие статьи, ни даже провальный митинг не изменили мнение горожан.

Повисла тяжелая пауза. Обстановка в кабинете походила на совет в Филях, где самым очевидным вариантом было сдать Пышминск Зюзину еще на четыре года. Олег принял задумчивый вид, но в глубине души ему было уже наплевать на выборы. Положение тела казалось ему неуютным. Чтобы чем-то занять руки, он почесал шею и внезапно почувствовал, что под ветровкой была обычная домашняя футболка, в которой он вышел из дома, чтобы отвезти Милану. Сидя перед одетым в деловой костюм чудовищного размера начальником, он почувствовал себя виноватым и застегнул до конца молнию на ветровке.

– Ты ведь понимаешь, что если выборы провалятся, то никаких выплат от завода не будет…

«Так вот к чему он клонит», – подумал Олег. Можно распрощаться с премией.

– Но не спеши прощаться с премией, – продолжил главред. – Час назад мне позвонили из прокуратуры. Знаешь, что оказалось?

– Мэр кого-то убил? – предположил Олег после долгой паузы.

– Хуже! Он иностранный агент! Можешь себе представить? Пригрели змеюку…

Шеф сказал это с таким неподдельным ужасом в голосе, что, задуши Зюзин ребенка, это не вызвало бы большего недовольства, чем сейчас. Если бы главный редактор действительно был персонажем комиксов, то в тот момент за окном обязательно бы сверкнула молния и прогремел жуткий гром, а в кабинете стало бы намного темнее, чтобы у всех мурашки побежали по коже.

– Он шпионил? – удивился Олег.

Разумеется, он знал, что значит термин «иностранный агент», просто решил подыграть начальнику, очень любившему в роли наставника с умным видом все объяснять. Тот сразу воспрял духом, забыл все претензии к Олегу и начал растолковывать ему по-отечески:

– Ну нет, тогда бы его сразу под трибунал. На самом деле Зюзин получал финансирование из-за рубежа.

«Все не то, чем кажется».