Читаем Гоголь полностью

В. Я. Брюсов в статье "Испепеленный" (1909) утверждал, что основная черта души Гоголя - это "стремление к преувеличению, к гиперболе": "Гоголь, хотя и порывался быть добросовестным бытописателем окружавшей его жизни, всегда, в своем творчестве, оставался мечтателем, фантастом и, в сущности, воплощал в своих произведениях только идеальный мир своих видений. Как фантастические повести Гоголя, так и его реалистические поэмы - равно создания мечтателя, уединенного в своем воображении, отделенного ото всего мира непреодолимой стеной своей грезы. К каким бы страницам Гоголя ни обратились мы - славословит ли он родную Украйну, высмеивает ли пошлость современной жизни, хочет ли ужаснуть, испугать пересказом страшных народных преданий или очаровать образом красоты, пытается ли учить, наставлять, пророчествовать, - везде видим мы крайнюю напряженность тона, преувеличения в образах, неправдоподобие изображаемых событий, исступленную неумеренность требований. Для Гоголя нет ничего среднего, обыкновенного, - он знает только безмерное и бесконечное. Если он рисует картину природы, то не может не утверждать, что перед нами что-то исключительное, божественное; если красавицу, - то непременно небывалую; если мужество, - то неслыханное, превосходящее все примеры; если чудовище, - то самое чудовищное изо всех, рождавшихся в воображении человека; если ничтожество и пошлость, - то крайние, предельные, не имеющие себе подобных. Серенькая русская жизнь 30-х годов обратилась под пером Гоголя в такой апофеоз пошлости, равного которому не может представить миру ни одна эпоха всемирной истории... Сама природа, у Гоголя, дивно преображается, и его родная Украйна становится какой-то неведомой, роскошной страной, где все превосходит обычные размеры".

Ю. Н. Тынянов в статье "Достоевский и Гоголь" (1921) отмечал: "Гоголь необычайно видел вещи... Гоголь улавливает комизм вещи... Основной прием Гоголя в живописании людей - прием маски. Маской может служить, прежде всего, одежда, костюм (важное значение одежды у Гоголя при описании наружности), маской может служить и подчеркнутая наружность... Маска одинаково вещна и призрачна; Акакий Акакиевич легко и естественно сменяется привидением; маска козака в красном жупане сменяется маской колдуна. Призрачно, прежде всего, движение масок, но оно-то и создает впечатление действия".

К. В. Мочульский в книге "Духовный путь Гоголя" (1933) отмечал: "В чем тайна красоты? - спрашивал Гоголь в "Вие". И в "Невском проспекте" он отвечает: красота - божественного происхождения; но в нашей "ужасной жизни" она извращена "адским духом". Принять такую жизнь нельзя. Если нужно выбирать между "мечтою" и существенностью", то художник выберет мечту. И Гоголь приходит к полному эстетическому идеализму: "Лучше бы ты (красавица) вовсе не существовала! не жила в мире, а была создание вдохновенного художника". Злая красота нашего мира губит, возбуждая в сердцах людей "ужасную, разрушительную" силу - любовь"". Во втором томе "Мертвых душ" и в "Выбранных местах из переписки с друзьями" Гоголь пытался обрести чистую красоту, не обремененную "адским духом", но потерпел неудачу. Оказалось, что в художественном творчестве красота заметна лишь тогда, когда она оттеняется злом. Плоская красота религиозной проповеди не впечатляет в художественном произведении, где образы - трехмерны. Как подчеркивает К. В. Мочульский, "Гоголь-человек аскетически отвергает злой мир, ужасается и содрогается перед "отвратительным человеком"; Гоголь-писатель отрицает всякий реализм в искусстве и советует художнику под страхом гибели своей души не покидать заоблачных пространств поэтического вымысла". Основную идею Гоголя К. В. Мочульский формулирует следующим образом: "Гоголь говорил: чтобы творить красоту, нужно самому быть прекрасным; художник должен быть цельной и нравственной личностью; его жизнь должна быть столь же совершенна, как и его искусство. Служение красоте есть нравственное дело и религиозный подвиг. Чтобы исполнить долг перед человечеством, возложенный на него, писатель должен просветить и очистить свою душу. Одним словом, чтобы закончить "Мертвые души", автору нужно стать праведником... Образ художника и образ человека сливаются воедино. Двойным смыслом звучат слова "подвиг" и "поприще": аскетический путь и создание поэмы - единая лестница, ведущая к Богу".