Читаем Годы в броне полностью

Командарм расспросил о состоянии бригады, о запасах продовольствия, наличии горючего.

— Дотянем, товарищ генерал, — заверил я.

— «Дотянем» не то слово, — заметил Рыбалко. — Мы идем к нашим друзьям, братьям. Они должны увидеть нас, гвардейцев, подтянутыми, во всей красе и силе.

Вокруг нас толпились офицеры и солдаты: к Рыбалко всегда тянулись люди.

— За Берлин мы вас крепко благодарим, — обратился к ним командарм. Молодцы, не подкачали. Многие будут по достоинству отмечены.

Я осмелел:

— А помните, товарищ генерал, вы обещали прибыть к нам на Вильгельмштрассе. Но мы не дождались вас.

— Разве за вами угонишься? — лукаво улыбнулся Павел Семенович. Забрались к черту на кулички, и ищи вас. Это я, конечно, шучу… Не одни вы воевали в Берлине. Прошу извинить меня, не успел. Зато теперь обязательно воспользуюсь вашим приглашением и завтра буду в Праге. Но не дай бог, если я окажусь там раньше! Смотрите, вам тогда несдобровать.

— Мы постараемся быть в Праге раньше вас, — заметил молчавший все это время Дмитриев.

Бригада спустилась с Рудных гор, и вскоре мы уже подходили к Теплице-Шанов — пограничному городу, расположенному на чехословацкой земле.

Город был украшен транспарантами. Над ратушей развевались советский и чехословацкий флаги. Все население вышло нам навстречу. Возгласы «Ура!», «Победа!», «Наздар Советская Россия!» оглушили нас. В люки танков, в кузова машин полетели цветы. Радостные улыбки и добрые напутствия сопровождали нас, когда мы проезжали через Теплице-Шанов. И так было повсюду, в каждом городе, в каждом селе Чехословакии.

Чем ближе мы подходили к Праге, тем больше охватывала паника солдат и офицеров вражеской группировки «Центр», зажатой в стальные тиски советскими танковыми армиями. На дорогах в беспорядке стояли орудия без расчетов, танки без экипажей, машины без шоферов. Неуправляемые, деморализованные гитлеровцы, побросав оружие и технику, убегали в леса и горы. По лесным дорогам и тропам они пытались уйти в Карловы Вары, Пльзень, Ческе-Будеёвице. Но на их пути стеной вставали советские части и соединения.

Покинув командирский танк, я пересел на «виллис», поставил машины штаба в голову колонны и повел бригаду на больших скоростях в направлении Праги.

…По горячим следам отходящего врага мы ворвались в небольшое село Джинов возле Праги. Фашисты успели проявить здесь свой звериный нрав, и селяне встречали нас с особой радостью. Облепив наши танки, они засыпали люки розами, обнимали танкистов. К моему танку подошла молодая женщина с маленькой девочкой на руках.

Малышка трогательно протянула мне алые розы. Я взял девочку на руки, поцеловал и подарил ей на прощание звездочку со своей фуражки.

Вокруг нас щелкали затворами фотоаппаратов солдаты и местные парни. Особенно усердствовал наш повар: он по совместительству был и бригадным фотографом. А несколько дней спустя, уже после победы, солдат принес мне фотографию, которая и до сих пор хранится в моем фронтовом альбоме. С этим снимком у меня связаны очень теплые, сердечные воспоминания…

* * *

Медленно уходила последняя ночь войны. Мы провели ее в движении. Рассвет застал нас на окраине Праги: цель была достигнута. Подождав час-другой и не получив распоряжений от командира корпуса, я развернул карту Праги, нашел центральную часть города и решил на свой страх и риск выйти на Вацлавскую площадь.

Из города доносились глухие раскаты артиллерийской стрельбы, где-то совсем близко трещали автоматные очереди. Еще шли бои с остатками гитлеровских войск, а на улицы уже высыпали празднично одетые пражане.

Перестроил бригаду таким образом, чтобы в голове колонны шли автоматчики батальона А. К. Давыденко на случай встречи с фаустниками, а следом за ними — танковые батальоны, потом штаб и тылы. Замыкал колонну батальон Николая Дмитриевича Старухина.

Мы двинулись к Вацлавской площади, обошли несколько баррикад из поваленных трамваев и вступили в узкие улочки. И тут нам неожиданно встретилось непредвиденное препятствие: на тротуарах вдоль улиц и на самой проезжей части толпились тысячи ликующих пражан. Вырваться из их дружеских объятий было просто невозможно.

А в город со всех сторон уже входили бригады из армий П. С. Рыбалко и Д. Д. Лелюшенко. Все стремились первыми ворваться в центр и, завершив освобождение Праги, как бы поставить последнюю точку в истории Великой Отечественной войны.

За сутки 55-я бригада проскочила сотню километров, и тем не менее командарм упрекал нас в топтании на месте. Теперь я с ужасом думал, что будет, если Рыбалко узнает, сколько времени мы преодолевали считанные километры до центра Праги.

Бурная радость пражан передалась танкистам. Мы были счастливы, что успели вовремя, не дали врагу осквернить красавицу Прагу, уничтожить ее славных жителей.