Читаем Годы в броне полностью

— Мы виноваты, Новиковы, — со смехом ответил Андрей Владимирович. — Уж больно много нас собралось на одном фронте. И к тому же, как нарочно, все танкисты. Это и ввело в заблуждение операторов, составлявших донесение в Ставку…

* * *

Утром мы не обнаружили наших соседей. Ночью бригады Слюсаренко и Чугункова переправились на западный берег Эльбы и заняли исходные позиции для наступления (обе эти бригады предназначались для действий в первом эшелоне, после того как армия Гордова прорубит ворота в обороне противника).

Наша бригада оставалась на месте — она составляла резерв командира корпуса. Овладев дрезденскими позициями, мы должны были выступить в направлении Судетских гор, перевалить их и в качестве передового отряда корпуса устремиться на Теплице-Шанов, обойти с запада Терезин, выйти в Кралупы и с ходу ворваться в Прагу.

Решение командарма и приказ командира корпуса были рассчитаны на стремительные безостановочные действия и мощные удары танковых войск во фланг группы «Центр» генерал-фельдмаршала Шернера.

Утром мне доложили, что к переправе в самой Ризе не пройти: на подступах к городу смешались танки и кухни, пушки и цистерны, машины с боеприпасами и санитарные повозки: Обозы и тыловые подразделения двух армий обложили нас со всех сторон. Все стремились вперед, стараясь не опоздать к финишу. В создавшейся неразберихе трудно было управлять боевыми подразделениями и частями. А время подпирало. Штаб нашего корпуса еще накануне снялся с места и бросился догонять главные силы; теперь связь с ним и со штабом армии была потеряна.

В эфире творилось что-то невероятное, витал многоязычный гомон. Распоряжения отдавались открытым текстом.

И вдруг сквозь всю эту неразбериху пробился взволнованный голос. Человек, говоривший на чешском языке, сообщил о начавшемся в Праге восстании. Восставшие пражане захватили радиостанцию и обратились за помощью к советским войскам. Каждые пять минут в эфире набатом звучали слова: «Позор! Позор! Помозте!» — «Внимание! Внимание! На помощь!» Каждый такой призыв током ударял в сердце, обжигал, звал вперед. В памяти у всех была свежа варшавская трагедия. Вот почему волнение чехов и словаков передавалось нашим бойцам. Танкисты с нетерпением ждали сигнала ринуться на помощь восставшим.

На пути в Чехословакию был выставлен довольно прочный заслон, состоявший из танковых и пехотных дивизий, а также из многих отдельных частей, плотно прикрывавших юг Германии. Наши попытки с ходу смять эти войска не имели успеха. В 14 часов заговорила артиллерия нашего фронта. Она обрушила огонь на Дрезден, Радебейль, Вильсдруфф, круша очаги сопротивления, опорные пункты, перемалывая живую силу и технику врага. Боеприпасов не жалели: больше огня — меньше крови.

Во второй половине дня командующий фронтом бросил в бой корпуса и дивизии из армий генералов В. Н. Гордова и Н. П. Пухова, соединения из танковых армий П. С. Рыбалко и Д. Д. Лелюшенко. Всю ночь и весь день 7 мая шли бои в районе Дрездена и в предгорьях Судет. Удар войск 1-го Украинского фронта слился с наступлением войск 4-го Украинского, войска которого, спустившись с карпатских круч, стали торопить всех остальных на запад.

7 мая с юга, из Австрии, вышли танковые бригады 6-й гвардейской танковой армии генерала А. Г. Кравченко и 7-я гвардейская армия генерала М. С, Шумилова из состава 2-го Украинского фронта.

Концентрические удары трех наших фронтов раскалывали на части группу «Центр» генерал-фельдмаршала Шернера, являвшуюся последней надеждой фашистской Германии. И чтобы окончательно добить ее, предстояло сделать еще один бросок — оказаться в центре Чехословакии, плотно закрыть врагу ворота на запад и не выпустить его из западни.

Прошел день. Мы по-прежнему находились в лесу. Надвинулась ночь, в лесу она казалась темнее обычного. От командира корпуса не поступило никаких сигналов. Радиосвязь со штабом корпуса, потерянная еще днем, так и не была восстановлена. Начался холодный, пронизывающий дождь.

Меня очень тревожила одна мысль: что буду делать, если сегодня ночью или завтра утром бригада потребуется для боя, а мы торчим здесь? Разве может служить оправданием то, что нам приказали стоять на месте и ждать сигнала?.. Не мастер я выискивать подходящие причины. Конечно, легче всего свалить вину на штаб корпуса, но это не в моем характере. Взвесив все «за» и «против», решил: нечего ждать у моря погоды, через час будем выступать. Выслал вперед разведку, послал к переправе саперов.

Всю ночь ползла колонна. Дождь лил как из ведра. Вода пробивалась в танки, проникала в кабины машин. Не спасала броня, не помогали ни плащ-накидка, ни брезенты. Машины юзом сползали в кюветы, то и дело опрокидывались походные кухни. Танки, превратившись в буксиры, волокли все, что не могло самостоятельно двигаться по адской грязи.

И люди победили стихию.

К утру, совершив пятидесятикилометровый марш, растолкав на своем пути обозы, отцепившись от тылов, мы вплотную подошли к главным силам своего корпуса.