Читаем Годы решений полностью

Это давление состоит в деятельности цветной, расовой революции, которая уже использует классовую борьбу белых в качестве средства. О подоплеке экономической катастрофы речь уже велась. После того, как революция снизу в виде рабочего социализма пробила брешь посредством политической заработной платы, внутрь прорвалась цветная экономика, ведомая Россией и Японией. Используя оружие низкой заработной платы, она намерена довершить разрушение [295]. Сюда добавляется политико-социальная пропаганда невиданных размеров, собственно азиатская дипломатия наших дней. Она пронизывает всю Индию и Китай. На Яве и Суматре она привела к созданию расового фронта против голландцев и к разложению армии и флота. Из Восточной Азии она завлекает очень одаренную индейскую расу от Мексики до Чили и впервые воспитывает у негров чувство общности, направленное против господства белых народов.

И здесь белая революция с 1770 года готовила почву для цветной. Английская либеральная литература от Милля [296] и Спенсера [297], ход мысли которых восходит к XVIII веку, поставляет «мировоззрение» для высших школ Индии. Оттуда юные реформаторы самостоятельно находят путь к Марксу. Китайский революционер Сунь Ятсен [298] нашел его в Америке. Из этого возникла собственная революционная литература, которая по радикализму далеко превосходит Маркса и Бакунина.

Движение за независимость в Испанской Америке со времен Боливара [299] (1811) невозможно представить без англо-французской революционной литературы 1770-х годов и примера Наполеона — равно как и борьбу Северной Америки против Англии. Изначально это была война исключительно между белыми — креольской, помещичьей аристократией, жившей в стране на протяжении поколений, и испанскими чиновниками, поддерживавшими отношения колониального господства. Боливар, чистокровный белый как Миранда [300] и Сан-Мартин [301], планировал создание монархии, основанной на чисто белой олигархии. Еще аргентинский диктатор Росас [302] — мощная фигура «прусского» стиля — представлял эту аристократию в борьбе против якобинства, которое довольно быстро распространилось от Мексики до самого Юга. Оно нашло поддержку в антиклерикальных масонских ложах и требовало всеобщего равенства, в том числе и расового: так началось движение чистых и полукровных индейцев не только против испанцев, но и против белой крови вообще. Оно неустанно развивалось и сегодня близко подошло к своей цели. Еще Александр фон Гумбольдт [303] отметил гордость чисто иберийским происхождением, и до сих пор у знатных родов Чили существует традиция вести свое происхождение от вестготов [304] и басков [305]. Но из-за анархии, которая царила с середины XIX века, эта аристократия в большей своей части погибла или вернулась в Европу. В политике господствуют «caudillos» (предводители – исп.) — воинственные демагоги из цветного населения. Среди них очень много чистокровных индейцев с большими дарованиями, таких как Хуарес [306] и Порфирио Диас [307]. Сегодня белый или считающий себя белым высший слой составляет, за исключением Аргентины, от одной четвертой до одной десятой населения. В некоторых государствах врачи, адвокаты, учителя, даже офицеры — почти исключительно индейцы и чувствуют свое родство с метисным городским пролетариатом, Mechopelo, в его ненависти к собственности белых хозяев, будь то креолы, англичане или североамериканцы. В Перу, Боливии и Эквадоре аймара [308] является вторым языком, используемым в управлении и обучении. Подчеркивается культ мнимого коммунизма инков, и Москва его поддерживает. Расовый идеал чисто индейского господства, возможно, весьма близок к своему осуществлению.

В Африке почва, на которой сеет и жнет большевистский посланец, была подготовлена невинным христианским миссионером, прежде всего, английским методистом — его учением о равенстве всех людей перед Богом и греховности богатства. Кроме того, по его стопам с Севера и Востока, сегодня уже в районе Замбези (область Ньяса), с гораздо большим успехом следует исламский миссионер. Где еще вчера стояла христианская школа, завтра будет стоять хижина-мечеть. Воинственный, мужской дух этой религии более понятен неграм, чем учение о сострадании, которое только отнимает у них уважение к белым; подозрителен, прежде всего, христианский священник, так как он представляет белый народ господ, против которого с умной решительностью направлена исламская пропаганда, в большей мере политическая, чем догматическая [309].