Читаем Годы решений полностью

Разумеется, коммунистической партии не существует. Ее, как организации, участвующей в выборах, не было и в царской империи. Но в Соединенных Штатах, как и в России, существует могущественный мир подполья, почти по Достоевскому, со своими собственными целями, методами разложения и обогащения, который в результате обычной коррупции органов управления и безопасности проник в наиболее состоятельные слои общества. Прежде всего, за счет контрабанды алкоголя, приведшей к крайней политической и социальной деморализации. Он включает в себя как преступный мир, так и тайные организации типа Ку-Клукс-Клана [119]. Он охватывает негров и китайцев, равно как и оторванных от своих корней представителей всех европейских племен и рас, располагая весьма действенными, отчасти уже устаревшими организациями типа итальянской каморры [120], испанской герильи [121] и русских нигилистов до и чекистов после 1917 года. Линчевание, захват заложников и покушения, убийства, разбои и поджоги являются давно проверенными методами политико-экономической пропаганды. Их главари типа Джека Даймонда [122] и Аль Капоне [123] имеют виллы, автомобили и располагают банковскими счетами, превышающими капиталы многих трестов и даже штатов средней величины. В обширных, малонаселенных районах революции неизбежно принимают формы, отличные от тех, что имели место в столицах Западной Европы. Латиноамериканские республики постоянно доказывают это. Здесь нет ни одного сильного государства, которое должно было бы погибнуть в борьбе против армии со старыми традициями, но нет и такого, где общественный порядок гарантируется из одного почтения перед самим фактом его существования. То, что здесь зовется government («правительство» - англ.), может очень неожиданно превратиться в ничто. Еще перед войной тресты достаточно часто в случае забастовок защищали свои заводы при помощи собственных укреплений и пулеметчиков. В «Стране свободы» считается, что свободные люди должны помогать себе сами; револьвер в кармане брюк — это американское изобретение; но его владелец волен распоряжаться им так же свободно, как и другие. Совсем недавно фермеры в штате Айова осадили несколько городов и, угрожая голодом, требовали установить на свои продукты достойную человека цену. Всего несколько лет назад всякого, кто употребил бы слово «революция» применительно к Америке, объявили бы сумасшедшим. Сегодня же подобные идеи давно уже стоят на повестке дня. Что будут делать массы безработных, — я повторяю: и подавляющей части не являющихся «стопроцентными американцами», — когда их источники вспомоществования будут полностью исчерпаны, а государственная помощь отсутствует, так как не существует организованного государства с точной и честной статистикой и контролем нуждающихся? Вспомнят ли они о силе своих кулаков и общности своих экономических интересов с преступным миром? Сможет ли духовно примитивный высший слой, думающий только о деньгах, вдруг проявить в борьбе с этой чудовищной опасностью дремлющие моральные силы, ведущие к действительному созданию государства, к духовной готовности жертвовать ради него своей жизнью и собственностью, вместо того, чтобы по-прежнему рассматривать войну как средство наживы. Или же возобладают особые экономические интересы отдельных областей, что приведет, как это уже однажды случилось в 1861 году, к развалу страны на отдельные штаты — например, на индустриальный Северо-Восток, фермерские районы Среднего Запада, негритянские штаты Юга и области, расположенные по другую сторону Скалистых гор.